По пути Софи с удовольствием рассказывала о том, как обосновался на новом месте её любимец. Благодаря неукротимому нраву и огромной силе, Пушок быстро подчинил себе местный табун, и теперь с особым энтузиазмом покрывал кобыл. Но ездить на себе разрешал только Софи — никому другому не позволял даже приблизиться с седлом. Поскольку жена в последнее время предпочитала полёты на Танагре, чёрный жеребец в основном предавался праздности, окруженный покорным «гаремом».
— Хорошо Пушок устроился, — заметил я, когда Софи закончила рассказ.
— Марк, а почему в твоём голосе слышится столько зависти? — подозрительно прищурилась Софи.
— Что ты, дорогая, тебе показалось, — поспешил я уверить её. — Давай лучше шаг ускорим, а то дел ещё полно.
Мы приблизились к ограждению, выпас встретил нас негромким ржанием и топотом копыт. Чуть в стороне от остальных лежали на мягкой зелёной траве мои Синичка и Плотвичка. Поведение кобылок заметно изменилось, они то осторожно вставали, прислушиваясь и оглядываясь, то снова ложились на землю, не спуская глаз со своих чад.
Жеребята представляли собой умилительное зрелище — длинноногие, большеголовые, с шерстью, еще сохраняющей детскую пушистость. Они забавно подпрыгивали на своих неокрепших ножках, вскидывая задние копытца, будто пытаясь продемонстрировать будущую стать. Их игры напоминали неуклюжий танец — то они сближались, тычась носами, то внезапно разбегались в разные стороны, чтобы через мгновение вновь вернуться к матерям. Кобылы терпеливо сносили эти шалости, лишь изредка мягко покусывая своих отпрысков за холку, когда те становились слишком назойливыми.
Пока мы любовались этой картиной, к нам подошёл Густав — высокий, жилистый мужчина с загорелым лицом и спокойными глазами. Его похитили степняки ещё ребёнком из приграничной деревни в Стефании. Всю сознательную жизнь он провёл, ухаживая за конями кочевников. Освободившись, он попросил оставить его при лошадях — другого ремесла не знал. И вскоре он доказал, что может управлять довольно большим табуном — даже Пушок признал его авторитет.
— Отличные жеребята удались, ваша милость, — произнёс Густав глубоким, приятным баритоном. — Я сразу это подметил, как только они родились. Гляньте на пропорции: длинные ноги, суставы крепкие, грудь широкая, и головы посажены хорошо. Да и характер чувствуется — все в отца.
— Это жеребчики или кобылки? — заинтересовался я.
— Оба жеребцы, ваша милость, — довольно ответил Густав. — Уж поверьте, первостатейные будут скакуны!
Понаблюдав ещё немного за игрой малышей, я повернулся к Софи:
— Как назовём этих красавцев?
Жена задумчиво посмотрела на двух жеребят и неожиданно уверенно сказала:
— Вон того, чёрного здоровяка, назовём Гектором, а гнедого красавчика — Парисом.
— Странный выбор, — удивился я. — Почему именно так?
— Сама не знаю, — пожала плечами она. — Как-то сами собой в голове всплыли эти имена.
— Ну, раз так, пусть будут Гектор и Парис, — согласился я.
Мы медленно направились обратно к шатру, и я решил вернуться к прерванной ранее теме:
— Софи, я хотел попросить тебя слетать в Сольрих за Вильгельмом.
— Почему именно я? — тут же возмутилась жена. — Ты и сам мог бы это сделать, ну или Лида! Она теперь способна летать самостоятельно.
— Дорогая, сейчас у меня полно работы по подготовкой рейда к степнякам, Лидия занята лечением маленькой графини Патапуф, а ты, в отличие от нас, в данный момент свободна от задач.
Софи недовольно засопела, упрямо сверкнув глазами:
— А почему вообще за ним нужно лететь? Даже Норман и Дмитрий ездят в столицу с караванами, а тут простой мастер! Пусть караваном приезжает!
Я устало вздохнул, стараясь не выдать раздражения:
— Караван в столицу ушёл три дня назад. Следующий отправится только дней через двадцать пять. Учти дорогу туда, обратно и время на сборы, и получится, что Вильгельм приедет к нам самое раннее через полтора месяца.
— Ну и что? — упрямо фыркнула Софи. — Подождут твои штейнцы.
Я взял себя в руки и продолжил терпеливо объяснять, зная, что Софи сегодня явно настроена повредничать:
— Конечно, подождут. Но за это время их придётся кормить и размещать, пусть это и небольшие расходы, зато наши станки будут простаивать. А это уже серьёзные убытки. За эти полтора месяца мы могли бы запустить производство, обучить людей, наладить выпуск продукции. Но ничего этого не будет. И всё только потому, что тебе вдруг лень слетать за мастером.
Жена не ответила, но я видел, как её упрямство постепенно сменяется сомнениями. Я решил привести последний аргумент:
— Ты же понимаешь, что мы теряем деньги, а ведь заработанного мной на крепостях надолго не хватит. Нам срочно нужны новые источники доходов, и терять столько времени просто непозволительно.
Финансовая аргументация по-прежнему действовала на Софи безотказно. Она раздражённо фыркнула и отвернулась, но после обеда всё-таки собрала вещи и, нехотя попрощавшись со мной, отправилась в Сольрих.
