— Попробуй сделать тигровую лилию, мне кажется, может получиться что-то стоящее.
— Береги себя, — ответила Софи, будто не расслышав. Но в её голосе уже не было ни обиды, ни досады.
Я тепло улыбнулся ей в ответ и ещё раз нежно коснулся губами её лба:
— Обязательно.
Отпустив жён, я легко взобрался в седло Бриана. Дракон встретил меня довольным урчанием. Его огромные крылья расправились, и через мгновение мы уже парили над караваном, оставляя позади клубящийся туман и стены моего нового дома. В душе поднялось странное волнение, смешанное с предвкушением. Бриан же был в хорошем настроении — он с любопытством ожидал новых встреч и событий, которые позволят ему понять человеков ещё немного глубже.
Первые дни пути напоминали степную идиллию. Караван двигался размеренно, словно огромный корабль, плывущий по бескрайнему морю ковыля. Ветер играл в травах, создавая серебристые волны, а солнце ласково грело спины дружинников. Мы шли через земли знакомых кочевых родов, где нас уже знали и потому старались не искать поводов для ссоры. Но чем дальше мы углублялись в степи, тем ощутимее сгущались проблемы.
Первая из них — вода. В бескрайних степях источники встречались редко, а те, что попадались, зачастую были слишком скудными, чтобы напоить и людей, и животных. Однажды мы прошли целый день под палящим солнцем без капли воды, спасением оказалось небольшое озерцо с солоноватой водой — мы пили ее маленькими глотками, смешивая с сухим вином, чтобы перебить вкус соли. Особенно тяжёлым стал переход через засушливые земли на двадцать второй – двадцать пятый день: кожа сохла, горло саднило, люди начинали раздражаться, а лошади с трудом держались на ногах.
Спасала положение магия. Каждый раз, когда в воздухе появлялась хоть капля влаги, Джеймс собирал её в ёмкости, наполняя бурдюки драгоценной водой. Кроме того, именно он стал нашим проводником, указывая путь к скрытым родникам, иногда отыскивая их там, где обычный человек ничего бы не заметил. Однако и его силы были ограничены, и не всегда поиски увенчивались успехом. Со временем мы поняли правила жизни в степи и приспособились к местным условиям. Недостаток воды стал меньше беспокоить нас, дружинники успокоились, а я получил очередной урок: насколько важна каждая мелочь в походе.
Проблемы усиливались по мере того, как мы углублялись в земли родов, с которыми прежде не имели дела. Недовольные ханы встречали нас по-разному. Одни — с холодной вежливостью, другие — с открытой агрессией, требуя объяснений, почему мы пересекаем их земли без разрешения. Но чаще всего, стоило им увидеть дракона и восседавшего на нём мага, пыл заметно остывал. Кочевники были людьми практичными: они понимали принцип «мир через силу». Однако встречались и другие, глупые, агрессивные и самодовольные. Особенно запомнилась встреча с ханом Сарматаем.
— Вы что, думаете, можно просто ходить по моей земле, топтать мою траву и требовать моих невольников, ничего не заплатив?! — рычал он, лицо его налилось кровью.
— Меня не интересует твоё недовольство, хан. Я пришёл за тем, что мне нужно. Ты либо соглашаешься на мои условия и кое-что получаешь, либо остаёшься ни с чем, — заявил я, неосознанно копируя местную манеру переговоров.
— Сопляк! — бросил он и оглянулся на своих людей, выстроившихся полукругом с оружием наготове. — У меня людей в три раза больше, чем у тебя! Я не боюсь твою ящерицу!
И, прежде чем я успел ещё что-то сказать, хан с удивительной ловкостью и скоростью для такого грузного человека выхватил из ножен саблю и бросился на меня. Но насколько бы он ни был опытным воином, состязаться в скорости реакции и силе с обладателем талиара он не мог. Быстрый шаг навстречу и укол. Из раны хлынул фонтан крови, обагрив землю. Не успев осознать произошедшее, вслед за своим предводителем в атаку бросились его воины, но несколько мощных Воздушных таранов разорвали их строй, валя в пыль раненых и оглушённых. Мои дружинники даже не дёрнулись, будучи уверенными в силе своего виконта.
Я подошёл к телу Сарматая и без церемоний снял с него великолепную саблю: отличный баланс, первосортная сталь и изящная гравировка. Ножны были под стать клинку: полированные, покрытые лаком и украшенные самоцветами. Теперь это оружие послужит мне.
Я решил наказать это кочевье за несговорчивость: приказал забрать всех невольников, оружие, скот и всё ценное, что нашлось в стойбище. Воины, женщины и дети смотрели, как рушится их жизнь: мужчины скрипели зубами, женщины выли, но никто не посмел даже поднять голову. Теперь их ждала участь просителей в чужих стойбищах — самое страшное унижение для гордых степняков. Но меня их горе не трогало. Я должен был показать, что будет с теми, кто решится пойти против меня.
