Эти простые слова, заданные мягко и сочувственно, оказались последней каплей. Дарина отвернулась, закрыв лицо руками, плечи её задрожали. Марьяна вздрогнула, попыталась что-то ответить, но вместо слов из её глаз хлынули слёзы.
— Простите, — тихо прошептала она, не сдерживая больше рыданий. — Простите, просто мы... всё потеряли. Всё, что у нас было.
Зоя не сказала ничего, лишь пододвинулась ближе и обняла дрожащие плечи женщины, давая ей возможность выплакаться до конца. В её сердце отозвалась обида, грусть и жалость к себе, которую она знала слишком хорошо.
***
Зоя проснулась рано, этим утром лесные птицы встречали восход солнца особенно громким исполнением своих гимнов. Некоторое время девушка лежала неподвижно, прислушиваясь к звонкому многоголосью. Среди утреннего хора ей удалось различить песню горихвостки и переливчатые трели зарянки. Вставать не хотелось, но сон уже окончательно развеялся, и она, тяжело вздохнув, выбралась из палатки.
Утро выдалось прохладным, листья деревьев и трава отяжелели от росы. Небо на востоке едва начало светлеть, в то время как на западе оно ещё оставалось темным. Зоя поёжилась и сладко потянулась, разминая тело после сна. Потерев лицо ладонями, девушка направилась к ручью, чтобы окончательно прогнать остатки дремоты умыванием.
Склонившись над тихим ручьём, Зоя зачерпнула холодную воду и вдруг неподалёку за кустами услышала негромкий разговор. Осторожно раздвинув густые ветви, она увидела Марьяну и Дарину, которые сидели на поваленном дереве у берега и о чём-то негромко спорили. Даже по нескольким обрывкам фраз Зоя легко догадалась: сёстры решали, что им делать дальше.
— Доброе утро! — громко и бодро сказала она, обозначая своё присутствие.
— Утро… — хмуро отозвалась Дарина, бросив быстрый, чуть недовольный взгляд на Зою.
— Рано ты сегодня, — устало улыбнулась Марьяна, поправляя сползшую на плечо прядь волос.
— Да, люблю просыпаться с птицами, — легко ответила Зоя. — А вы что же, так и не ложились?
— Не ложились, — коротко подтвердила Дарина, глядя куда-то мимо.
Голоса у обеих сестёр звучали грубовато и даже неприветливо. Если бы Зоя не составила ещё вчера вечером для себя психологических портретов этих женщин, то сейчас наверняка подумала бы, что сёстры просто хотят побыстрее избавиться от неё. Но она уже поняла, что это просто особенность тембра их голосов и в некоторой степени манеры общения, не более того.
Зоя вернулась к умыванию. Марьяна, когда водные процедуры были закончены, нарушила повисшее молчание, осторожно спросив:
— Ты вчера упоминала, что покинула отряд охотников… А почему, если не секрет?
Зоя вздохнула и коротко, но откровенно рассказала свою историю.
— Значит, больше ты не собираешься ни к кому присоединяться? — заметила Марьяна с плохо скрытым разочарованием.
— Нет, хватит с меня охоты и беготни по лесам и горам, — твёрдо ответила Зоя, слегка улыбнувшись.
— И чем же тогда займёшься? — с интересом спросила Дарина.
И тут, совершенно неожиданно для самой себя, Зоя уверенно сказала:
— Планирую наняться к одному молодому феодалу. Он недавно получил владения, и ему очень нужны люди, я уверена, что точно пригожусь ему по своей основной специализации.
Марьяна удивлённо приподняла бровь:
— Разве ты не боевой маг?
Зоя усмехнулась и покачала головой:
— Боевиком мне пришлось стать в силу обстоятельств, а так-то я менталист, — и, предупреждая возможное недопонимание, добавила: — У вас хорошие обереги, не беспокойтесь, ваших мыслей я не слышу.
Марьяна слегка вздрогнула, и в её взгляде мелькнуло напряжение:
— Редко встретишь менталиста среди боевиков… Тогда получается, что пантерой ты управляешь при помощи ментальных штучек?
— Не совсем, — поправила Зоя. — С Братиком я связана не моим даром, а талиарной связью. Это совсем другое.
Разумеется, сёстры поначалу не поверили, что донор после ритуала обретения талиара может остаться в живых. Но чем дальше шёл разговор, тем больше они убеждались в её словах. К концу их дискуссии, когда завтрак был почти готов, Марьяна задумчиво спросила:
— И сколько подобных ритуалов ты провела?
— Всего четыре. Два первых были экспериментальными, с простыми животными и пойманными разбойниками. Потом для себя, с Братиком, и совсем недавно для жены того самого феодала, к которому я еду.
— Ну и кто же был донором — какая-нибудь домашняя кошка? — усмехнулась Дарина.
— А вот и нет! — не без гордости возразила Зоя. — Это была виверна.
Сёстры переглянулись и уставились на неё с новым интересом.
— И сколько он тебе заплатил за такую работу? — не удержалась от вопроса Марьяна.
— Двести золотых и один серебряный, — ответила Зоя, нащупав в кармане поисковый амулет из монеты.
— Действительно, если он так платит, то зачем тебе вообще другая работа… — задумчиво произнесла Марьяна.
После завтрака и сборов лагеря пришло время расставаться: Зоя собиралась на север, сёстры же намеревались идти в Мальм, где у них был дом. Но Дарина вдруг спросила:
— Этот феодал настолько богат, или тебе так щедро заплатили... Эмм... из личной симпатии?
