Художественными вдохновителями этих работ по праву следует назвать нескольких художников. Наталья Поленова в своих воспоминаниях акцентировала роль мужа в разработке проекта и деталей убранства храма. Всеволод Мамонтов, повествуя о строительстве церкви, напротив, главенствующее значение придавал работам Виктора Васнецова, в частности, замечал: «Когда возник разговор о постройке в Абрамцеве церкви, Виктор Михайлович отдался этому делу всем своим существом. Мысль соорудить новую церковь в типе новгородского храма Спаса Нередицы подал Поленов, но детальный проект выработал Васнецов. Он неутомимо и безотказно работал над выполнением этого сооружения»[275]. Очевидно, что вклад обоих художников значим, а воплощение их замыслов было бы невозможно без кипучей энергии и поддержки Саввы Мамонтова.
Виктор Михайлович стал в то время завсегдатаем Абрамцева. Как рассказывает в своих воспоминаниях Всеволод Саввич Мамонтов, первое лето, когда их семья жила здесь, Васнецовы поселились неподалеку, в селе Ахтырка, и часто приходили к Мамонтовым пешком, а в следующие годы летом останавливались уже в самой усадьбе.
Икону «Св. Сергий Радонежский» Васнецов начал писать, отложив работу над картиной «Богатыри», над которой работал в том числе и в усадьбе Мамонтовых. Выразительный, острый по характеристике образ Радонежского Чудотворца, изображенного в рост на фоне трогательного пейзажа, отчасти близок иконе, отчасти – картине, пронизан той глубокой и искренней верой, восхищением русской стариной, которые отличают лучшие произведения художника. В автобиографии Виктор Михайлович писал: «Религиозной живописью я занимался ранее, даже до Академии; но серьезно и художественно занялся иконописью только с начала 80-х годов и прежде всего в абрамцевской церкви…»[276] Проектирование и оформление здесь храма, написание икон для него явилось первым серьезным опытом Васнецова в области религиозного искусства.
Во многом именно под влиянием его произведений, а также благодаря образу этих земель – окрестных лавре, где и проходила жизнь Радонежского Чудотворца, Михаил Нестеров задумал цикл картин, посвященный Св. Сергию, «радетелю и печальнику о земле русской», как пишут о нем летописи. В то время Нестеров уже бывал в Абрамцеве, восхищался местными пейзажами, писал их тонко, как, быть может, никто другой, и сделанные этюды помогли ему в решении замысла картин: «Юность Сергия», «Видение отроку Варфоломею», его триптиха, посвященного трудам Святителя из Радонежа. Здесь сама природа, казалось, была наполнена памятью ушедших веков, народными преданиями о деяниях преподобного Сергия и его учеников, притчами и былями, сказками и поверьями, которые приобретали новое звучание, иной смысл среди темных лесов, живописных холмов и прихотливого рисунка речных излучин.
В 1882 году каждый из членов абрамцевского круга, словно чувствуя свою сопричастность истории и преданиям этой земли, принимал участие в общей воодушевленной работе по строительству Спасской церкви, все жили одним интересом, одним делом. Елизавета Мамонтова и Наталья Поленова вышивали иконы Спасителя, Богоматери, архангелов на хоругвях, подбирая кусочки шелковых тканей. Илья Репин заканчивал трудиться над иконописным образом Спасителя. Его жена завершала икону «Вера, Надежда, Любовь и матерь их София», Николай Неврев писал святителя Николая Чудотворца, Василий Поленов – Благовещение на Царских вратах. Елизавета Григорьевна, врач Петр Спиро[277] и дети Мамонтовых собственноручно высекали по подготовительным рисункам орнаменты на стенах.
Встал вопрос о том, каким должен быть пол в храме. Савва Мамонтов предлагал сделать обычные цементные полы либо выложенные чугунными плитами, но Виктор Васнецов настоял на том, чтобы пол должен быть также художественным, мозаичным, сделал рисунок стилизованного цветка и помогал мастерам выкладывать мозаику, подбирая камни по тону и цвету. Всего за несколько дней до освящения церкви неудачно окрасили клиросы сине-зеленой краской. И вновь Виктор Михайлович исправил положение. По просьбе художника дети принесли ему букеты собранных здесь же, в Абрамцеве, цветов, и Васнецов, глядя на них, расписал клиросы декоративным цветочным орнаментом, да так, что они стали украшением храма.
