При содружестве художников-«соборян» очевидна исключительная роль Виктора Васнецова в новаторском архитектурном решении неорусского стиля. Игорь Грабарь писал: «Архитектура тоже не случайность в васнецовском творчестве. В 1870–1880-х годах в Москве процветала необычайная страсть к “русскому стилю” в архитектуре, почему-то особенно усердно культивировавшемуся архитекторами-немцами, работавшими в России. Набрав различные мотивы, встречающиеся в древнерусском зодчестве, строители московских особняков, дач, выставочных павильонов, часовен проглядели за вычурными деталями основной смысл русских архитектурных форм – их простоту и ясность, любовь к большим гладям стены и чувство меры в применении декоративного убранства. Васнецов ясно видел всю бесплодность их исканий и дал первую подлинно русскую постройку новейшего времени в Абрамцевской церкви, выдержанной в новгородско-псковских формах. В те дни она казалась целым откровением. Васнецов таким образом не только вдохновитель всех последующих искателей Древней Руси в живописи, но и истинный отец того течения в архитектуре, которое нашло свое наиболее яркое выражение в искусстве Щусева. Уже это одно говорит об огромной роли, выпавшей на долю Виктора Васнецова в истории русского искусства недавнего прошлого»[278].
Работы по убранству храма Спаса Нерукотворного были завершены вовремя, и в июле 1882 года состоялось его освящение. Издавна на Руси строили всем миром, так и в Абрамцеве продолжалась эта традиция, а в последующие десятилетия здесь был возрожден ряд промыслов, начало которым дало храмовое строительство.
Для некоторых членов абрамцевского круга возведение Спасского храма стало рубежом в творчестве или жизненной вехой. Особенно ценила это начинание, как и Виктор Васнецов, Елизавета Мамонтова, глубоко верующий человек, по отзывам современников отличавшаяся отзывчивостью и мягким характером. Храм был открыт и для крестьян, что к великой радости Елизаветы Григорьевны еще более сблизило ее с жителями ближайших селений. 18 апреля 1883 года она писала: «Как много церковь прибавила хорошего Абрамцеву, как охотно всю Страстную народ ходил молиться…»[279]
Во время постройки храма и после ее окончания во многом благодаря Елизавете Мамонтовой, были осуществлены и другие проекты: быстро пополнялось собрание абрамцевского музея народного искусства, были открыты столярная, а затем гончарная мастерские. Крестьянские женщины и девочки, с подачи хозяйки усадьбы и Елены Поленовой, занялись вышивкой, кружевоплетением, ткачеством пестряди. Продолжала работать школа. Позднее Елизавета Григорьевна открыла в усадьбе библиотеку, где крестьянские ребята не только читали, но слушали лекции, занимались пением. Здесь же, в усадьбе, под руководством Елены Поленовой они участвовали в росписи предметов мебели кустарного производства, которая, как и другие произведения народного творчества, сделанные в Абрамцеве, получила признание в Москве, а затем по всей России. Так, усадьба приобретала все большую заслуженную известность, а храм Спаса Нерукотворного оставался ее духовным сосредоточием.
Особое значение Спасская церковь имела для семьи Мамонтовых. Когда после продолжительной болезни скончался сын Саввы Ивановича и Елизаветы Григорьевны, молодой художник Андрей Мамонтов, Виктор Васнецов разработал проект часовни у храма. Возвели ее быстро. По решению хозяев усадьбы в часовне прорубили две двери, чтобы Пасхальный крестный ход направлялся к алтарю через нее. Позднее здесь была предана земле также рано ушедшая из жизни их дочь Вера[280], известные портреты которой написаны Виктором Васнецовым, Михаилом Врубелем, Николам Кузнецовым[281], Валентином Серовым. В 1908 году здесь же похоронили Елизавету Григорьевну. И ныне в Абрамцеве, у часовни храма, находится семейное захоронение Мамонтовых.
В наши дни в Музее-заповеднике «Абрамцево» сохраняются все те же сооружения, обращенные и к Древней Руси, и к эпохе конца XIX века, и к вневременным фольклорным традициям. Запоминающимися деталями самобытного образа усадьбы воспринимаются старый парк, картины прославленных ныне живописцев, среди которых особое место занимают произведения Виктора Васнецова, а также предметы убранства времени Аксаковых и Мамонтовых. В них раскрывались «основные начала древнерусской образованности», о которых призывал вспомнить Иван Киреевский, тот «живой закон единения», «внутренняя правда жизни», о которых писал Алексей Хомяков, которые были раскрыты в произведениях Александра Пушкина и Федора Достоевского, Ивана Шмелева и Ивана Ильина. Так соборная духовность и умное делание – наследие религиозно-философской мысли Византии, трудов Святых Отцов Церкви, столь важных в православии, нашли подтверждение в укладе жизни и творческих устремлениях абрамцевского круга.
