В 1884 году Виктор Васнецов работал исключительно много и плодотворно, о чем позволяют судить и его письма, обращенные к родным, в том числе к братьям Николаю и Александру. Виктор Михайлович писал, как всегда, с неподдельной теплотой, искренностью и спокойной мудростью человека, уверенного в верности своих убеждений и избранного жизненного пути.
«Н. М. и А. М. Васнецовым.
Москва, 14 февраля 1884 г.
Милые мои Николай и Саша!
Какое спасибо-то я вам говорю за то, что вы меня вспомнили! Вы лучше меня много-много. Что я постоянно собирался к вам писать, в этом будьте уверены. И к Николину дню хотел писать, и [с] Рождеством, и с Новым годом поздравлять хотел, и все перо от рук убегало. С одной стороны, это просто лень, а с другой – усталость. Работать днем много приходится, а вечером отдыхать хочется; ну вот день за днем и тянешь – собираешься все. Ну да уж так и быть простить меня надо.
Эту цидулку не считайте за письмо, т. к. теперь я очень тороплюсь оканчивать картины к выставке,[282] то потолковее-то и некогда писать. А потом, как хлопоты этим великим постом поулягутся, тогда я вам и напишу по-настоящему письму и Аркадию тоже, что он, бедный, хворает – напиши ему, Саша, от меня самый, самый теплый поклон. Как вы-то, здоровы? А ты, Николай, как здоров, не хромаешь ли? – смотри не хромай. Мы ведь с тобой, кроме братства, еще и старые друзья, т. к. друг другу были товарищами – помнишь ли все? А другие-то братья ведь мелюзга были, Саша например, просто был сопляк тогда. Теперь, конечно, у них есть перед нами некоторые преимущества – молодость напр[имер], ну, да и они ведь когда-нибудь постареют. <…> Ты, Саша, бодрись – я за тебя радуюсь, что ты нашел к чему душу привязать. Бывают в жизни страшные минуты тяжелой пустоты, вот тогда-то твоя муза нет-нет – и шепнет словечко – и утешит. Бог дай тебе удачи на первых порах; но если и не так, то ничуть не унывай, а еще больше крепни. Ведь больше одной жизни на земле не дадут, ну так и старайся хоть ногтем да оставить после себя черточку на земном шаре. Ну, а как повесишь нос, так кроме висячего носа ничего не будет! Так ли говорю?»[283]
Давая советы брату Александру, сам Виктор Васнецов мог им следовать, умел не придаваться унынию. Наиболее значимые творческие задачи в период 1884–1885 годов вновь решались им именно в Абрамцеве. Здесь, в имении Мамонтовых, Виктор Михайлович «отдыхал душой», по его словам, общался с единомышленниками, воплощал свои многочисленные творческие начинания, в том числе работал над масштабным и необычном заказом для Исторического музея в Москве: писал монументальную фризовую картину о жизни первобытных людей «Каменный век», которая и в наши дни украшает один из центральных музейных залов. Исторический музей был заложен в 1875 году по инициативе археолога, коллекционера и благотворителя графа Алексея Уварова (открыт в 1885-м). Он и предложил Виктору Васнецову написать сцены из каменного века для музея, определив темы живописных композиций: добывание огня, разделка шкур, охота на медведя и т. д. Васнецов писал этот фриз на холсте маслом с 1882 по 1885 год. Владимир Стасов отмечал, что в «Каменном веке» «Васнецов превзошел все, что делано было до тех пор по этой части…»[284] 24 октября 1885 года Павел Третьяков сообщал в письме Виктору Васнецову: «“Каменный век” на месте на всех товарищей произвел огромное впечатление, кажется, все без исключения были в восторге»[285]. В письме Владимиру Кеменову Михаил Нестеров также с восхищением отмечал: «Выше “Каменного века” Васнецов в своем творчестве, быть может, не поднимался»[286]. Неравнодушный отзыв посвятил фризовой композиции и Игорь Грабарь: «Одним из наиболее ярких примеров драгоценного дара проникновения в древний мир может служить и серия Васнецовских панно “Каменный век”, исполненных для Исторического музея, – единственная в европейской живописи композиция, заставляющая верить в подлинность этих первобытных людей. Как бесконечно далек от нее условный академический “Каин” Кормона[287], столь прославленный некогда рядом поколений и висящий на почетном месте в Люксембургском музее в Париже! И снова Васнецов добивается своей цели не при помощи точных археологических подробностей, а исключительно путем интуитивным – археологической зоркостью художника. Васнецовские панно, несмотря на свой живописный, вполне реалистический характер, выдержаны в декоративном стиле, отвечающем их прямому назначению – украшать залы музея. Художник счастливо избежал в них соблазнительной, столь модной тогда во Франции, стилизации. “Каменный век” – одно из самых вдохновенных его созданий»[288].
Но наиболее подробно о творческих свершениях и им предшествующих замыслах художника узнаем из письма хозяйке абрамцевской усадьбе Елизавете Мамонтовой.
«Москва, 28 марта 1884 г.
Дорогая и уважаемая Елизавета Григорьевна,
