Съ гордостью думала она о милліонахъ, которые наслдують ея дти, и въ то же время презирала тхъ, кто ихъ копилъ. Съ чувствомъ брезгливости вспоминала она о происхожденіи громаднаго состоянія Дюпоновъ, какъ по слухамъ передавали о немъ старожилы города. Первый изъ Дюпоновъ прибылъ въ Хересъ въ начал вка совершеннымъ нищимъ и поступилъ здсь на службу къ своему соотечественнику-французу, у котораго была виноторговля. Во время войны за независимость хозяинъ Дюпона бжалъ изъ опасеній народныхъ неистовствъ, довривъ все свое состояніе своему соотечественнику и любимому слуг. А этотъ послдній, громко ругая Францію и восхваляя Фердинанда VII, достигъ того, что къ нему отнеслись хорошо и что дла виноторговли, которую онъ привыкъ считать своей, стали процвтатъ. Когда же по окончаніи войны вернулся въ Хересъ настоящій владлецъ магазина, Дюпонъ отказался признать его, говоря себ самому, чтобы заглушить голосъ своей совсти, что онъ иметъ полное право присвоить себ виноторговлю, такъ какъ, не боясь опасности, стоя лицомъ къ лицу къ ней — онъ одинъ велъ дла фирмы. Доврчивый французъ, больной и удрученный такимъ предательствомъ, исчезъ навсегда.
Высокородная донна Эльвира, ежемянутно выставлявшая на видъ знатность своего происхожденія, чувствовала живую боль въ сердц, когда вспомлнала объ этой исторіи. Но она скоро уснокаивалась, подумавъ о томъ, что частъ громаднаго ихъ состоянія пожертвована ею церквамъ и благотворительности.
Смерть дона-Пабло была для нея какъ бы освобожденіемъ. Старшій ея сынъ только что женился и будетъ директоромъ фирмы. Въ душ этоть ея сынъ — истый Санъ-Діонисіо, и такимъ образомъ, какъ ей казалось, изглаживается вполн его въ нкоторомъ род позорное происхожденіе отъ Дюпоновъ; а небо отнын будетъ еще сильне покровительствовать торговой фирм. Изъ числа всхъ близкихъ и друзей старика донъ-Пабло сеньоръ Ферминъ искренне и больше всхъ оплакивалъ его смертъ. Онъ не забылъ, что тоть былъ его покровителемъ. Сколько добра онъ сдлалъ ему! Благодаря донъ-Пабло и сынъ Фермина сталъ кабальеро. Увидавъ понятливостъ и умъ мальчика, поступившаго въ контору въ качеств разсылънаго на побгушкахъ, донъ-Пабло протянулъ ему руку помощи. Мальчикъ учился у Сальватьерра. Посл своей эмиграціи въ Лондонъ, революціонеръ, вернувшійся въ Испанію съ жаждой солнца и деревенскаго спокойствія, отправился жить въ Марчамалу, въ домъ стараго своего друга. Прізжая въ свой виноградникъ, милліонеръ встрчался здсь иногда съ революціонеромъ, гостившимъ безъ его разршенія въ его имніи. Сеньоръ Ферминъ думалъ, что, когда дло идетъ о столь заслуженномъ человк, совершенно излишне спрашивать позволенія хозяина. Съ своей стороны и Дюпонъ отиосился съ уваженіемъ къ честному и милому характеру агитатора, а также и эгоизмъ торговаго человка совтовалъ ему выказывать благорасположеніе донъ-Фернандо.
Сеньоръ Ферминъ не зналъ, случилось ли это по оовту дона-Фернандо, или же по собственной его иниціатив, но врно лишь то, что хозяинъ ршилъ послать Ферминильо, который отлично преуспвалъ въ занятіяхъ, для изученія англійскаго языка за счеть фирмы въ Лондонъ, здсь юноша и пробылъ долгое время въ отдленіи бодеги въ Коллинсъ-Стрит.
Находясь въ Лондон, Ферминильо въ письмахъ оттуда сообщалъ, что доволенъ своею жизнью. Но старикъ Ферминъ сильно скучалъ въ одиночеств. Его покровителъ умеръ, Сальватьерра скитался гд-то далеко, а кумъ Фермина, Пако, умеръ оть простудной болзни. Сынъ его, Рафаэль, въ то время восемнадцатилтній юноша, прекрасный работникъ, явился въ виноградникъ, чтобы сообщить, извстіе о смерти отца крестному.
— Что же ты намренъ теперь длать, паренекъ? — спросилъ старикъ крестшника.
Юноша улыбнулся, услыхавъ, что сеньоръ Ферминъ ведеть рчь о помщеніи его работникомъ въ какой-нибудь виноградникъ. Онъ не желаетъ обрабатывать землю. Онъ ее ненавидитъ. Ему нравятся лошади, ружья. Онъ можетъ объздить какого угодно коня, а стрляя попадетъ въ какую угодно цль — соперниковъ въ этомъ отношеніи у него нть. Онъ жаждетъ приключеній и потому займется контрабандой.
— Словомъ, крестный, съ такими данными, какія имются у меня, нельзя умереть съ голоду.
И Рафаэль не умеръ съ голоду. Старикъ Ферминъ восхищался имъ, когда тотъ прізжалъ въ Марчамалу, верхомъ на сильномъ, рыжемъ кон, одтый точно богатый сельскій помщикъ, и всегда съ ружьемъ, прикрпленнымъ къ сдлу. Старый контрабандистъ былъ наверху блаженства, слушая разсказы о подвигахъ Рафаэля.
Рафаэль занимался не только ввозомъ табака, но и контрабандой шелковой матеріи и роскошныхъ китайскихъ шарфовъ и платковъ. Передъ умленнымъ крестнымъ и его дочерью Маріей, устремлявшей на него свои огненные глаза, юноша вынималъ пригоршнями изъ кармановъ золотыя монеты, словно это были мдные пятаки, и кончалъ тмъ, что вытаскивалъ изъ своихъ сумокъ какой-нибудь необычайно изящный шарфъ, или же кружева, и дарилъ ихъ дочери приказчика.
