Двое молодыхъ людей обмнивались долгими и страстными взглядами, но разговаривая, чувствовали большую робостъ, какъ будто они не знали другъ друга съ дтства и не играли вмст, когда сеньоръ Пако по вечерамъ являлся въ виноградникъ, посщая стараго своего товарища.
Крестный лукаво улыбался, видя смущеніе двухъ молодыхъ людей.
— Кажется, вы какъ будто впервые видите другъ друга. Говори съ Маріей безъ всякаго стсненія, такъ какъ я знаю, что ты желаешь быть нчто большимъ для меня, чмъ моимъ крестникомъ… Жаль, что ты выбралъ себ такую профессію.
И старикъ совтовалъ ему откладыватъ деньги, разъ судьба ему благопріятствуетъ. Откладывать!.. Рафаэль смялся надъ этой мыслью. Ему хотлось широко жить и наслаждаться, и онъ кидалъ деньги во вс стороны въ попойкахъ и пиршествахъ. Когда же, среди бурной его жизни, у него мелькало сомнніе относительно будущаго, онъ видлъ, закрывъ глаза, граціозную улыбку Маріи де ла Лусь, слышалъ ея голосъ, говорившій ему всегда одно и то же, когда онъ появлялся въ виноградник:
— Рафаэль, мн разсказываютъ о теб многое, и все дурное. Но ты хорошій! Вдь правда, ты перемнишься?
И Рафаель клялся самому себ, что онъ перемнится, чтобы Марія не глядла на него такими грустными глазами, когда она еще издали видла, какъ онъ детъ по пыльной дорог.
Однажды ночъю собаки въ Марчамал страшно принялись лаять. Дло было близко къ разсвту, и старый приказчикъ, схвативъ ружье, открылъ окно. На площадк виднлся державшійся за шею коня всадникъ, а конь тяжело дышалъ, и ноги его дрожали, точно онъ сейчасъ свалится.
— Откройте, крестный, — сказалъ всадникъ слабымъ голосомъ. — Это я, Рафаэль, я раненъ. Мн кажется, что меня прострлили насквозь.
Сеньоръ Ферминъ довелъ его въ домъ, и Марія, выглянувъ изъзза ситцеваго занавса своей комнаты, испустила громкій крикъ. Забывъ всякій стыдъ, двушка выбжала въ одной рубашк, чтобы помочь отцу, который уже терялъ силы, поддерживая юношу, блднаго какъ смерть. Одежда на немъ была пропитана запекшейся кровью, а свжая продолжала капать изъ-подъ его плаща на полъ. Рафаэлъ, свалившись на кровать, разсказалъ въ отрывочныхъ словахъ старику, какъ все случилось съ нимъ, и затмъ упалъ въ обморокъ.
Онъ повстрчался ночью въ горахъ съ таможенной стражей, и кого-то ранилъ, чтобы прорваться сквозь отрядъ, но также и ему была послана вслдъ пуля, засвшая у него въ плеч. Теперь онъ желаеть скрытъся, чтобы не быть арестованнымъъ, а для этото нтъ лучшаго убжища, какъ Марчамала въ то время года, когда нть работъ и виноградари отсутствуютъ. Къ тому же, если ему судьба умереть, онъ желаетъ умереть среди тхъ, которые ему дороже всхъ на свт. И говоря это, глаза его широко раскрылись, онъ старался высказать ими ласку дочери надсмотрщика.
— Рафае, Рафаэ, — всхлипывала Марія, наклоняясь надъ раненымъ.
И забывъ свойственную ей сдержанность и стыдливость, она едва не бросилась цловать его въ присутствіи отца.
Загнанная лошадь околла на слдующее же утро, а хозяинъ ея остался живъ, пролежавъ недлю между жизнью и смертью. Сеньоръ Ферминъ привезъ изъ Хереса доктора, большого пріятеля Сальватьерры, a Марія не отходила отъ постели Рафаэля. Наконецъ, опасность миновала, и рана стала быстро заживать.
По вечерамъ, когда Рафаэлъ уже всталъ съ постели, сеньоръ Ферминъ брадъ гитару и звалъ пть Марію, чтобы развеселить больного.
Двушка пла, улыбаясь глазами Рафаэлю, который слушалъ ее въ экстаз, такъ какъ голосъ Маріи былъ дйствительно прелестный и слава о немъ прогремла уже на всю округу. На Страстной недл, когда она пла въ процессіи, отовсюду собирались, чтобы послушать ея пніе. И двое мужчинъ, слушавшихъ ее теперь въ виноградник, ея отецъ и Рафаель, были глубоко взволнованы дивнымъ ея пніемъ. Сеньоръ Ферминъ, вн себя отъ восторга, бросалъ свою шапку къ ея ногамъ и восклицалъ:
— Да здравстауетъ моя двочка! Да здравствуетъ ея золотое горлышко! Да здравствуетъ родившая ее мать, а также и ея отецъ!
Когда Рафаэль достаточно окрпъ и поправился, наступилъ вскор конецъ задушевному общенію этахъ трехъ лицъ. Однажды вечеромъ Рафаелъ поговорилъ наедин съ сеньоромъ Ферминомъ. Онъ не можетъ дольше оставатъся здсь; скоро появятся виноградари и Марчамала обратится вновь въ заселенный городокъ. Теперь онъ уже не боится преслдованій, но ршилъ не возвращаться къ прежнему образу жизни. Страха онъ не чувствуетъ никакого, но носится съ планами для своего будущаго. Ему хотлось бы имть семью, какъ его отецъ, какъ его крестный, Поэтому онъ желаетъ отыскать себ боле спокойныхъ и почетныхъ занятій, хотя бы ему пришлось терпть голодъ.
Тогда-то сеньоръ Ферминъ, пользуясь своимъ вліяніемъ на Дюпоновъ, добился того, что Рафаель получилъ мсто завдующаго фермой въ Матансуэло, имніи племянника покойнаго Дона-Пабло.
