Донъ-Пабло вышелъ изъ большого ландо, подавая руку толстому священнику съ румянымъ лицомъ и въ шелковой ряс, сіявшей на солнц. Какъ только онъ убдился, что его спутникъ вышелъ изъ экипажа безъ затрудненій, онъ поспшилъ помочь сдлатъ то же своей матери и жен, одтымъ съ ногъ до головы въ черномъ, съ мантильей, спущенной на глаза.
Виноградари, стоявшіе неподвижно въ дв шеренги, сняли шляпы, привтствуя хозяина. Дюпонъ, довольный этимъ, улыбнулся, и священникъ сдлалъ то же самое, окинувъ поденщиковъ взглядомъ покровительствующаго состраданія.
— Весьма похвально, — сказалъ онъ льстивымъ тономъ на ухо донъ-Пабло. — Повидимому, это люди хорошіе. Сейчасъ замтно, что они служать барину-христіанину, который наставляеть ихъ своимъ добрымъ примромъ.
И другіе экипажи стали подъзжать съ громкимъ звономъ бубенчиковъ и пылью, поднимаемой копытами лошадей. Эспланада наполнилась людьми. Свиту Дюпона составляли вс его родственники и служащіе въ контор. Даже его двоюродный братъ Луисъ покинулъ, съ заспаннымъ лицомъ, на разсвт, почтенное общество своихъ друзей, чтобы присутствовать при торжеств и сдлать этамъ пріятное дону-Пабло, въ покровительств котораго онъ какъ разъ нуждался.
Увидавъ Марію де-ла-Лусъ, собственникъ Матансуэлы пошелъ ей навстрчу подъ аркады, смшавшись здсь съ поваромъ Дюпона и всей толпой только что прибывшихъ слугъ, которые были завалены състными припасами и просили дочь приазчика провести ихъ на господскую кухню, чтобы занятъся тамъ изготовленіемъ званаго обда.
Ферминъ Монтенегро вышелъ съ дономъ-Рамономъ, начальникомъ конторы, изъ другого экипажа и они вдвоемъ удалились въ самый конецъ эспланады, какъ бы убгая отъ властнаго Дюпона. Этоть послдній давалъ приказанія слугамъ относительно празднества и приходилъ въ бшенство, замтивъ нкоторыя упущенія въ приготовленіяхъ къ нему.
Послышался первый ударъ съ колокольни часовни, призывавшій къ обдн. Никто не ждалъ вн предловъ виноградника, но донъ-Пабло приказалъ поденщику звонить три раза изо всей силы, какъ можно громче. Металлическій звукъ колокола радовалъ Дюпона, ему казалось, что голосъ Божій раздается надъ его владніями, покровительствуя имъ, какъ это и должно было быть, потому что хозяинъ этихъ владній столь прекрасный христіанинъ.
Между тмъ священникъ, пріхавшій съ дономъ-Пабло, казалось, тоже бжалъ отъ криковъ и бшеныхъ жестовъ хозяина, которыми онъ сопровождалъ свои приказанія и любезно присосдился къ сеньору Фермину, восхваляя красивое зрлище, представляемое виноградникомъ.
— Какъ величественно Провидніе Господне! И что за дивныя вещи онъ создаетъ! He правда ли, добрый другъ?
Приказчикъ зналъ священнослужителя. Онъ былъ новйшей страстью дона-Пабло, новйшимъ предметомъ его восхищенія. Это былъ отецъ іезуитъ, о которомъ много говорили, благодаря тому что въ духовныхъ бесдахъ, куда допускались лишь одни мужчины, онъ умло обсуждалъ такъ называемый соціальный вопросъ, столъ запутанный для неврующихъ. Достигнуть его разршенія было не въ ихъ силахъ, но священникъ разршалъ его въ мгновеніе ока, опираясь на христіанское милосердіе.
Дюпонъ отличался измнчивостью и непостоянствомъ въ своихъ увлеченіяхъ священнослужителями. To онъ боготворилъ отцовъ іезуитовъ, и обдня казалась ему не въ обдню и проповдь не въ проповдь, если он происходили не въ церкви іезуитовъ. Но онъ быстро утомлялся рясой іезуитовъ, его обольщали разные монашествующіе ордена и онъ открывалъ свой кошелекъ и двери своего дома кармелитамъ, францисканцамъ или доминиканцамъ.
Всякій разъ, что прізжалъ на виноградникъ Дюпонъ, онъ являлся съ духовнымъ лицомъ иного разряда, изъ чего приказчикъ и узнавалъ, кто въ ту пору были его любимцами. По временамъ здсь показывались монахи кармелиты, въ другіе раза доминиканцы или францисканцы. Онъ приводилъ иногда даже монаховъ съ длинными бородами, пріхавшихъ изъ далекихъ странъ и лицъ кой-какъ бормотавшихъ по-испанскт. А хозяинъ съ своими восторгами влюбленнаго, желая подчеркнутъ заслуги миссіонера, говорилъ приказчику въ порыв дружескаго доврія:
— Это герой, мученикъ. Онъ обратилъ въ христіанство много язычниковъ и даже, какъ я слышалъ, творить чудеса. Еслибъ не скромность его, я бы его попросилъ снять съ себя платье, чтобы ты изумился, глядя на шрамы, оставшіеся на тл его отъ вынесенныхъ имъ истязаній.
Разногласія дона-Пабло съ доньей Эльвирой происходили на той почв, что любимцы ея рдко оказывались любимцами ея сына. Когда онъ падалъ ницъ передъ іезуитами, благородная сестра маркиза де-Санъ-Діонисіо возносила до небесъ францисканцевъ, указывая на древность ихъ ордена сравнительно со всми остальными, основаннымдипосл нихъ.
— Нтъ, мама, — возражалъ донъ-Пабло, сдерживая раздражительный свой характеръ изъ уваженія къ матери, — мыслимо разв сравниватъ какихъ-то нищенствующихъ монаховъ съ отцами іезуитами, самыми учеными богословами церкви?
