Начальникъ конторы, повидимому, очнулся отъ ораторскаго своего кошмара, и разсмялся такъ же, какъ и его подчиненный.
— Быть можетъ въ объявленіяхъ о фирм ты и давалъ многое изъ только что сказаннаго мною, но согласись, вдь это же недурно? Притомъ, — продолжалъ онъ иронически, — мы, великіе люди, живемъ, отягощенные бременемъ нашего величія, такъ какъ намъ нельзя его сбросить, мы и повторяемся.
Онъ посмотрлъ на холмы, покрытые виноградными лозами, и снова заговорилъ тономъ искренняго удовольствія:
— Я радъ, что засадили прогалины, произведенныя филоксерой, американскими лозами. Много разъ совтовалъ я это дону Пабло. Такимъ образомъ въ скоромъ времени увеличится производство винограда и торговля наша, идущая теперь хорошо, пойдетъ еще лучше. Филовсера можетъ возвращаться, когда ей вздумается, но уже тутъ она не найдетъ себ пристанища.
Ферминъ сдлалъ жестъ, приглашающій въ доврію:
— Сважите откровенно, донъ-Рамонъ, во что вы больше врите, въ американскія ли лозы, или въ благословенія, которыми этотъ попъ надлить виноградникъ?…
Донъ-Рамонъ пристально посмотрлъ на юношу, точно желая увидть въ его зрачкахъ свое изображеніе.
— Юноша! Юноша! — строго произнесъ онъ, затмъ оглянулся съ нкоторой тревогой кругомъ себя и продолжалъ шопотомъ, точто виноградныя лозы могли услышать его:
— Ты вдь знаешь меня, и я съ довріемъ отношусь къ теб, потому что ты не доносчикъ, и къ тому же видлъ свтъ и понавострился за границей. Зачмъ же ты вздумалъ обращаться ко мн съ такимъ вопросомъ? Вдь ты знаешь, что я молчу, и даю идти вещамъ какъ имъ угодно. На большее я не имю права. Фирма Дюпонъ — мое убжище; еслибъ я его покинулъ, мн, со всмъ моимъ потомствомъ, пришлось бы вернуться къ страшной нищет моей мадридской жизни. Я здсь живу, подобно бродяг, пришедшему на постоялый дворъ и берущему то, что ему даютъ, не позволяя себ критиковатъ своихъ благодтелей.
Воспоминаніе о прошломъ съ его иллюзіями и знаменемъ независимости пробудили въ немъ нкоторое смущеніе. Чтобы успокоить себя, ему захотлось объяснить радикальную перемну въ его жизни.
— Я, Ферминъ, ушелъ съ поля сраженія и не раскаиваюсъ въ этомъ. Еще многіе изъ бывшихъ моихъ товарищей остались врными прошлому съ послдовательностью упорства; но они родились бытъ героями, я же не боле какъ человкъ, считающій, что нельзя не сть и что это первая жизненная функція. Кром того, я усталъ писать для одной лишь славы и идей, усталъ терзаться изъ-за нихъ и жить въ непрерывающейся бдности. Однажды я сказалъ себ, что работатъ стоитъ только или для того, чтобы добыть себ извстность, или же чтобы добытъ себ врный кусокъ хлба. И такъ какъ я былъ увренъ, что міръ не можетъ почувствовать ни малйшаго волненія изъ-за моего отступленія и даже не замчаеть, существую ли я или нтъ, я спряталъ т драгоцнности, которыя называлъ идеалами, ршилъ искатъ себ пость, и, пользуясь нкоторымъ барабаннымъ боемъ, пущеннымъ мною въ газетахъ, въ вид восхваленій фирмы Дюпонъ, пріютился въ ней навсегда, о чемъ ни мало не жалю.
Дону-Рамону показалось, что въ глазахъ Фермина отразилось нкоторое отвращеніе къ цинизму, съ которымъ онъ говорилъ, и онъ поспшилъ добавить:
— Я остался тмъ же, чмъ и былъ раньше, юноша. Если меня поскрести, явится прежній мой обликъ. Врь мн: у того, кто разъ отвдалъ отъ фатальнаго яблока, о которомъ говорятъ эти сеньоры, друзья нашего принципала, — никогда уже съ его усть не исчезнетъ тоть вкусъ. Мняють наружную оболочку, чтобы продолжать жить, но душу — никогда!.. Кто сомнвался, разсуждалъ и критиковалъ, — никогда уже не будетъ врить такъ, какъ врятъ благочестивые богомольцы; онъ будетъ лишь такъ врить, какъ это ему совтуетъ разумъ, или же вынуждаютъ къ тому обстоятелъства… И вотъ, если ты увидишь кого-либо подобнаго мн, говорящаго о религіи и догматахъ, знай, что онъ лжетъ, потому что это ему удобно, или же самъ себя обманываетъ, чтобы заручиться нкоторымъ спокойствіемъ… Ферминъ, сынъ мой, не легко зарабатываю я себ хлбъ, зарабатываю его цной душевнаго униженія, вызывающаго во мн стыдъ! Я, — въ былое время столь щепетильный и суровый въ спартанскихъ добродтеляхъ!.. — Но подумай и о томъ, что у меня есть дочери, которыя желаютъ и сть, и одваться, и все остальное необходимое для ловли жениховъ, и что пока эти женихи не явятся, я обязанъ содержать своихъ дочерей, хотя бы для этого мн даже пришлось бы воровать…
Донъ-Рамону показалосъ, что его пріятель длаетъ жестъ состраданія.
