И этотъ гнетъ собственности, безмрный и варварскій, былъ все-таки еще сносный въ нуоторыхъ уздахъ Андалузіи, такъ какъ здсь хозяева не находились на лицо, а жили въ Мадрид на доходы, высылаемые имъ администраторами и арендаторами, довольствуясь производительностью имній, въ которыхъ они никогда не бывали и которыя по большому своему протяженію приносили значительный и разнообразный доходъ.
Но въ Херес богатый стоялъ ежечасно надъ бднымъ, давая ему чувствовать свою власть. Онъ представлялъ собой грубаго кентавра, тщеславившагося своей силой, искавшаго боя, пьянвшаго отъ него и наслаждавшагося гнвомъ голоднаго, вызывая его на битву, чтобы укротить его, какъ дикую лошадь, когда ее ведутъ подковывать.
— Здшній богачъ еще боле грубый, чмъ его рабочій, — говорилъ Сальватьерра. — Его смлая и импульсивная животностъ вноситъ еще боле мучительности въ нужду.
Богатство больше на виду здсь, чмъ въ другихъ мстностяхъ Андалузіи. Хозяева віиноградниковъ, собственники бодегъ, экспортеры винъ съ ихъ громадными состояніями и чванливымъ мотовствомъ вливаютъ много горечи въ бдноту несчастныхъ.
— Т, которые даютъ человку два реала за работу цлаго дня, — продолжалъ революціонеръ, — платятъ до пятидесяти тысячъ реаловъ за рысака. Я видлъ жилище поденщиковъ и видлъ многія конюшни Хереса, гд стоятъ лошади, не приносящія пользы, а лишь служащія для того, чтобъ льстить тщеславію своихъ хозяевъ. Поврь мн, Ферминъ, здсь, у насъ, есть тысячи разумныхъ существъ, которыя, ложась спать съ ноющими костями на мызныя цыновки, желали бы проснуться превращенными въ лошадей.
Онъ не безусловно ненавидитъ крупную собственность. Это облегченіе въ будущемъ для пользованія земли, — великодушная мечта, осуществленіе которой часто уже кажется ему близкимъ. Чмъ ограниченне число земельныхъ собственниковъ, тмъ легче будетъ разршена задача и меньше взволнуютъ жалобы тхъ, которыхъ лишатъ ихъ собственности.
Ho это разршеніе вопроса еще далеко, а между тмъ онъ не можетъ не негодовать на все возрастающую нужду и нравственное уничтоженіе рабовъ земли. Онъ изумленъ слпотой людей счастливыхъ, цпляющихся за прошлое. Отдавъ землепашцамъ владніе землей маленькими частицами, какъ въ другихъ мстностяхъ Испаніи, они на цлые вка остановили бы революцію въ деревн. Мелкій землевладлецъ, который любитъ свой участокъ земди, словно это продолженіе его семьи, относится сурово и враждебно ко всякому революціонному новшеству и даже боле сурово и враждебно, чмъ настоящій богачъ. Всякую новую мысль онъ считаетъ опасностью для своего благосостоянія и свирпо отталкиваетъ ее.
Передачей этамъ людямъ владнія землей былъ бы удаленъ моментъ верховной справедливости, о которомъ мечтаетъ Сальватьерра. Но хотя это и такъ, его душа благотворителя утшаласъ бы мыслью о временномъ облегченіи нужды. Въ пустынныхъ мстностяхъ возникли бы села, исчезли бы уединенныя мызы съ ихъ ужаснымъ видомъ казармъ или тюремъ, и стада вернулись бы въ горы, предоставивъ равнины людямъ для пропитанія ихъ.
Но Ферминъ, слушая своего учителя, отрицательно качалъ головой.
— Все останется по-старому, — сказалъ онъ. — Богатые ни мало ни заботятся о будущемъ и не считають нужнымъ принимать какія-либо предосторожности чтобъ замедлить его появленіе. Глаза у нихъ на темени и если они что-либо видятъ, то лишь сзади. Пока управляютъ страной люди ихъ сословія, имющіе къ своимъ услугамъ ружья, оплачиваемыя всми нами, они смются надъ мятежомъ снизу. Къ тому же, они хорошо знаютъ людей.
— Ты врно сказалъ, — отвтилъ Сальватьерра, — они знаютъ людей и не боятся ихъ.
Революціонеръ вспомнилъ Maestrico, того молодого парня, котораго онъ видлъ съ усиліемъ пишущаго при свт огарка въ людской въ Матансуэл. Быть можетъ эта невинная душа, съ искренней своей врой понимала лучше будущностъ, чмъ онъ въ своемъ негодованіи, стремящемся въ немедленному уничтоженію всхъ золъ. Самое важное создать новыхъ людей, прежде чмъ заняться упраздненіемъ дряхлаго міра. И вспомнивъ о толп, несчастной и безвольной, онъ заговорилъ съ нкоторой грустью.
— Тщетно производились революціи у насъ, въ нашей стран. Душа народа осталасъ та же, какъ и во времена господской власти. Въ затаенной глубин ея хранится смиреніе раба.
Эта страна, страна винодлія; и Сальватьерра съ воздержанностью трезвенника проклиналъ вліяніе на населеніе алкоголическаго яда, передающееся изъ рода въ родъ. Бодега, — современная феодальная крпость, которая держитъ массы въ уничиженіи и рабств. Неистовства, преступленія, радости, влюбленность, все — продуктъ вина, словно этотъ народъ, который учится пить, едва отнимутъ ребенка отъ груди матери и считаетъ часы дня по числу выпитыхъ стакановъ вина, лишенъ страстей и привязанностей, и неспособенъ дйствовать и чувствовать по собственному почину, нуждаясь для всхъ своихъ поступковъ въ возбужденіи винной влагой.
Сальватьерра говорилъ о вин какъ о незримой и всемогущей личности, вмшивающейся во вс дйствія этихъ автоматовъ, вліяя на ихъ ограниченный умъ, подталкивая ихъ къ унынію, такъ же какъ и къ безпорядочному веселію.
