-- Этого я не думаю. Я думаю, что большая часть изъ нихъ просто на просто взбирается на гору и потомъ спускается. Но положимъ, что они дѣйствительно гербаризируютъ; все же это вопросъ, къ дѣлу неидущій. Горы утрачиваютъ всю свою поэзію и таинственность для того, кто близко знакомится съ ихъ подробностями, хотя бы это знакомство и приносило полезные результаты. Въ нашемъ мірѣ прекрасное только потому и прекрасно, что его не совсѣмъ ясно видятъ, или не вполнѣ постигаютъ. Величайшее достоинство поэзіи заключается въ томъ, что она больше намекаетъ, чѣмъ прямо высказываетъ. Посмотрите туда, за эту долину, гдѣ еще виднѣется въ отдаленіи эта небольшая вершина, замыкающая перспективу. Не мечтается ли вамъ о томъ прекрасномъ, невѣдомомъ мірѣ, который лежитъ на тѣхъ высотахъ, прекрасномъ, какъ самое небо, думаете вы, потому что вы ничего не знаете о дѣйствительности? Положимъ, что вы завтра же побываете тамъ и вернетесь назадъ: думаете ли вы, что по возвращеніи этотъ видъ будетъ вамъ казаться равно прекраснымъ?
-- Думаю, что да, отвѣчала Алиса.
-- Въ такомъ случаѣ въ васъ нѣтъ поэзіи. Я же -- я весь поэзія. Тутъ онѣ начали смѣяться надъ нимъ, и имъ было очень весело.
Мнѣ кажется, что мистеръ Грей былъ правъ, отвѣтивъ на письмо Алисы именно такъ, а не иначе, но думаю, что и леди Мэклеодъ была права, замѣтивъ, что Алисѣ не слѣдовало бы ѣхать въ Швейцарію въ обществѣ Джоржа Вавазора. Между ними возникла извѣстнаго рода короткость, которая, будь она извѣстна во всѣхъ своихъ проявленіяхъ мастеру Грею, пришлась бы ему не по сердцу, хотя и не было сказано ни одного слова, которое, само по себѣ, могло бы возбудить его неудовольствіе. Въ первыя недѣли путешествія, не было сказано ни одного слова, которое могло бы возбудить его неудовольствіе, и позднѣе, когда стало приближаться время ихъ возвращенія, когда счастью ихъ почти уже насталъ конецъ и ими начало овладѣвать то грустное чувство, съ которымъ, обыкновенно доживаешь послѣдніе часы весело проведеннаго времени, тогда въ ихъ рѣчи стала вкрадываться небывалая нѣжность, прорывались воспоминанія о прежнихъ дняхъ, дѣлались намеки, которые не слѣдъ бы было дѣлать.
Въ это время Алиса была очень счастлива: быть можетъ, она была счистливѣе, оставаясь вмѣстѣ съ Кэтъ, покорнѣйшею слугою кузена Джоржа, и исполняя всѣ его причуды, чѣмъ если бы въ качествѣ раба таскала его всюду за собою. Онѣ молча согласились съ Кэтъ баловать его всевозможными удобствами, а дѣвушкамъ всегда пріятнѣе баловать одного какого нибудь мужчину, чѣмъ быть предметомъ всевозможныхъ угожденій мужчинъ. Онъ же принималъ все это очень мило: онъ требовалъ многое, но не требовалъ ничего непріятнаго. Онъ постоянно умѣлъ быть пріятнымъ собесѣдникомъ, не дѣлая надъ собою, какъ казалось Алисѣ, ни малѣйшаго усилія. Но какъ мужчины, такъ и женщины, рѣдко успѣваютъ выказать себя съ лучшей стороны, не дѣлая при этомъ ни малѣйшаго усилія. Правда, самое усиліе бываетъ пріятно, если дѣлающему дорогъ виновникъ его и, сдѣланное искусно, оно остается незамѣченнымъ; но тѣмъ не менѣе усиліе существуетъ. Джоржъ Вавазоръ выбивался въ настоящемъ случаѣ изъ силъ, чтобы понравиться своей кузинѣ.
Однажды вечеромъ они сидѣли въ Базелѣ на балконѣ огромной гостинницы, которая выходитъ на Рейнъ. Эта огромная гостинница постоянно биткомъ набита туристами, начинающими или оканчивающими процедуру странствованія по Швейцаріи. Балконъ идетъ во всю длину дома, и доступъ къ нему равно открытъ для всѣхъ; но онъ очень великъ и на немъ, какъ нельзя лучше, можно расположиться своимъ замкнутымъ кружкомъ. Внизу течетъ быстрый, широкій Рейнъ, вырываясь изъ-подъ моста, который въ этомъ мѣстѣ перекинутъ черезъ рѣку; отъ времени до времени въ лѣтніе вечера доносятся громкія восклицанія могучихъ пловцовъ, которые пользуются быстротою потока, чтобы выказывать свое искусство. Наше маленькое общество сидѣло въ сторонѣ отъ другахъ, на концѣ балкона; передъ ними на столикѣ стоялъ кофе; у Джоржа по обыкновенію была сигара въ зубахъ.
-- Ну вотъ почти и конецъ нашему празднику, проговорилъ онъ, нарушая молчаніе, длившееся нѣсколько минутъ.
-- А праздникъ, я нахожу, положительно удался, замѣтила Кэтъ,-- Только вотъ въ денежномъ отношеніи... я раззорилась на вѣки.
-- Объ этомъ не безпокойтесь; я пополню твой кошелекъ, сказалъ Джцржь.
-- Гдѣ тебѣ пополнить! возразила Кэтъ.-- Я раззорена, а ты и того пуще. Но что за бѣда! Право, не бездѣлица счастливо прожить на своемъ вѣку хоть шесть недѣль, и наше раззореніе оказывается въ сущности отличной спекуляціей. Что ты скажешь на это Алиса? Не находишь ли ты, что мы славно распорядились?
-- Я нахожу, что мы распорядились, какъ нельзя лучше. Мнѣ было чудо какъ весело.
-- А теперь тебѣ предстоитъ возвратиться домой въ Кембриджъ-шайръ къ Джону Грею. Какъ тутъ не смотрѣть печальной.
Такова была мысль, мелькнувшая у Кэтъ въ головѣ, но она не высказала ея въ настоящую минуту.
-- Вотъ это мило съ твоей стороны, сказала Кэтъ. Не правда ли, Джоржъ? Люблю я людей, которые отъ души расточаютъ вамъ похвалы.
