Вторая рюмка пошла иначе. Легче, но всё равно невкусно и неприятно. Побыстрее бы это закончилось. Снова накатили тепло, жар и какая-то колоссальная расслабленность. Словно из тела вынули все косточки, и оно лежит на стуле холодец холодцом, в уюте, в сытости и никуда не торопится. Вспомнился недавний поединок. Словно через пелену дождя вспомнился. Будто смотришь кино по телевизору из другой комнаты сквозь бабушкины шторы из органзы.
Вот стоят двое с одной стороны. Косой и Толстяк. Уверенные и сильные. Напротив них худой сутулый парень, боится, лебезит. Они бьют его, роняют, пинают, а он всё не встаёт. Валяется на траве, жалкий и оплёванный.
Как же это так? Ведь я же их победил и упал-то всего лишь на одно колено. Почему мне видится всё иначе? Когда всё успело поменяться? Я же помню… Но нет, смотрю дальше, расслабленно и сосредоточенно одновременно. И вопросы рождаются в голове простыми, безэмоциональными фразами.
Вот они добивают третьего, кричат что-то, пинают под рёбра и уходят. Косой неловко шагает, на ровном месте цепляется за траву и летит с разворотом на землю. Прямо носом об камень.
Откуда там взялся этот камень? Там же болото, мшистая, вязкая земля, даже чуть пружинящая под шагами.
Толстяк пытается помочь, удержать, схватить за руку, но не рассчитывает и падает вместе с товарищем, со всей силой приземляясь на чужое колено…
Зачем Косой так выставил ногу? Что, вообще, происходит? Такого точно не было…
Слышен треск. Опять их лица крупным планом: кровь во рту, на зубах, под грязной штаниной Косого угадывается перелом, неестественно изогнутая нога. Он воет, пытается перекатиться в другое, менее болезненное положение, а Толстяк бежит. Увидев, что случилось, что он натворил, теряет весь гонор и уносится прочь, запинаясь и прихрамывая.
Теперь я увидел это выражение из книжек вживую – только пятки сверкают. Совсем другой сюжет, иное развитие событий, но точно такое же окончание.
«Не торопись, досмотри», – словно через подушку доходит Флюрин голос, тихий, вкрадчивый, но настойчивый.
Избитый парень стонет и начинает подниматься. Его руки дрожат, когда он опирается ими о землю, вот он снова падает, заходится кашлем, сплёвывает кровавую слюну. Опять покачивается, тело круто наклоняется, грозя рухнуть, только в этот раз падающий успевает подставить колено. Наконец, каким-то нечеловеческим усилием приводит себя в вертикальное положение и, пошатываясь, бредёт к лежащему на земле Косому. Тот уже не воет, а лишь настороженно смотрит на приближающегося.
Липкий и неприятный страх заполняет картинку.
Косой пытается отодвинуться, елозит задницей и локтями, цепляется сломанной ногой, воет. Наконец первый доходит, протягивает руку, шарится в карманах, второй орёт как оглашенный, извивается ужом. Даже где-то как-то лучше ужа.
Высокоразвитый примат. Умеет кричать.
Наконец, первый находит, что искал, вытаскивает у Косого из куртки сотовый, набирает номер и что-то говорит. Резко складывает телефон-раскладушку, пластмассовый щелчок звучит одновременно с замолчавшим Косым, и, не глядя, кидает лежащему.
