У Вусатого отвисла челюсть от такого поворота. Капитан неожиданно стал фиолетового цвета. Да, думаю себе, мелковато вы, ребята, плаваете. Хитрые вы как крысы, а ума нет. Ну что ж, сами виноваты. Слово, как известно, не воробей.
Обращаюсь к капитану: «Алексей Дмитриевич, давайте не будем терять время. И так ясно, кто украл драгоценный клапан. Я сейчас выйду отсюда и напишу на ваше имя два рапорта. Первый о злостном нарушении Устава товарищем Вусатым, что привело к расхищению судового имущества. А второй о том, что в обстановке, которая сложилась на судне, я не могу исполнять обязанности помощника, тем более стоять ходовые вахты. Придётся вам временно заменить меня до прихода в Союз человеком, которому вы доверяете».
Капитан сразу понял, что запахло жаренным и предложил не обострять, а разобраться с фактом здесь на командирском совещании.
Я не согласился: «Вы знаете, так много накопилось за эти два месяца разных фактов, что сами мы уже не разберёмся. Нужна помощь». – «Какая ещё помощь?» – «Есть у нас в стране для разборок такая специализированная контора, называется Комитет Государственной Безопасности. Они во всём разберутся. Танкер „Красноводск“ – это вообще-то государственная собственность, а не ваша. Прошу меня на вахту больше не вызывать, ни на какие собрания не приглашать».
Это был второй нокдаун. После этого удара еврейская коалиция начала разваливаться.
В тот же день, после так называемого совещания командиров, ко мне в каюту зашел старший помощник Трымбач: «Володя, мы тут посоветовались с четвертым помощником и замполитом и хотим тебе сказать, что ты решил правильно. Мы с Бутаковым поделим твои вахты. Фёдор Романович – сволочь, его не привлекаем. А ты, поскольку уже взял эту борьбу на себя, подготовься к приходу. Будет большая разборка полётов. Надо будет всем проверяющим грамотно и обоснованно изложить, что за процесс здесь у нас на судне происходит».
Я сказал, что беру это на себя. А чтобы старпому и четвертому не было слишком тяжко из-за моих вахт, пусть они тащат в мою каюту все документы, которые надо оформлять, и печатать к приходу, я всё сделаю.
Мы шли по Средиземному морю в сторону дома с остановками в разных точках для бункеровки военных кораблей. Обстановка в экипаже становилась всё хуже.
В кают-компанию я не ходил. Обедал на корме в столовой команды с матросами.
*****
Как-то вечером перед вахтой ко мне в каюту зашел матрос Иван Романович и сообщил по секрету, что «среди молодых моряков зреет заговор». Капитан со своими любимцами уже, кажется, почувствовали, что для них эта революция может скоро плохо кончиться и судорожно пытаются подавить растущее сопротивление. Мелкими придирками довели моряков до крайности. Молодые ребята сегодня на корме всерьёз обсуждали, как без шума грохнуть капитана и выбросить его за борт.
Мне это крайне не понравилось. Такие случаи на море бывали. Исчезал человек бесследно. И всегда это был, мягко говоря, человек, который плохо ладил с моряками Так, например, погиб без вести в море в должности старшего помощника мой товарищ по училищу Саша Прокопенко.
А среди наших моряков в экипаже были такие мужественные люди, от которых можно было ожидать решительных и быстрых действий. Особенно этим отличался матрос Ваня Грищенко. До моря он служил в ВДВ, и убить человека технически ему ничего не стоило. Таким же был и моторист Толик Бардылёв. Этот в юности был пожарным и тоже ничего не боялся
Надо было принимать срочные меры. Иначе это кончится трагедией для капитана и бесчисленными осложнениями для остального экипажа. Я попросил Ивана Романовича до начала вахты сходить в кормовую надстройку и сказать кому надо, что я хочу поговорить с моряками. Пусть соберутся после ноля часов в столовой команды. И чтобы проследили – никого из ревкома близко не подпускать в это время к столовой.
В 12 ночи я вышел из каюты и пошел на корму. Ночь была штормовая, грузовую палубу и даже переходной мостик между надстройками заливало волной. Командиры все спали, кроме вахтенных 2-го помощника на мостике и механика в машинном отделении. Я выбрал момент между волнами и перебежал по переходному мостику в кормовую надстройку.
Танкер «Красноводск» в штормовую погоду, вид на грузовую палубу
Комсомольцы и сочувствующие моряки уже ждали меня в столовой команды. Вместе с боцманом и двумя девочками-поварихами собралось человек 15.
Мы задраили броневые двери, чтобы кто-нибудь случайно не зашел. Все молчали, сидели в полумраке на привинченных к палубе стульях, держались от качки за столы, ждали что я скажу.
