Не дождавшись передышки, стал туманно высказываться. Сначала восхищенно отозвался о моём здоровье. Я промолчал и продолжал избивать условного противника.
Затем Кузьмин высказал такую смелую мысль, что, хотя я уже неплохой штурман, но он ещё мог бы многому меня научить, если бы мы продолжили вместе плавать на этом пароходе. (Интересно, чему он собирался меня учить?) И вообще, он относится ко мне как отец.
Вот в этом месте я не стерпел и ответил, что, спасибо, не надо. У меня уже есть отец, и я им очень доволен, другого мне не надо.
Я продолжил гимнастические упражнения, а «папаша» уныло побрёл в свою каюту.
*****
В Новороссийск мы пришли в конце февраля. Нас поставили на якорь на внешнем рейде. Не успели мы заглушить главный двигатель, как к борту подошёл рейдовый катер полный людей. Это оказался полностью укомплектованный подменный экипаж, жены наших моряков и, между прочими, двумя подтянутыми мужчинами средних лет, в серых плащах, в серых шляпах и с серыми глазами. Как оказалось, это были два майора КГБ.
Один из них пошёл в каюту замполита, а второй постучался в мою каюту. Зашёл и представился. Я ему говорю: «Вам, видимо, к капитану нужно. Я всего лишь третий помощник». – «Нет, капитан мне не нужен. Мне нужно поговорить с вами, Владимир Николаевич».
Мы присели, и он продолжил: «Мы получили ваш рапорт, который вы передали с Подпориным. И сам Подпорин кое-что рассказал. Нам потребуются свидетельские показания и некоторые судовые документы: судовой журнал, книга приказов по судну, протоколы собраний, например. Поможете? И скажите, пожалуйста, кому из экипажа можно безусловно верить?» – «Да всем можно верить, кроме капитана и этих четверых».
В этот момент открывается дверь и заходит мой отец, а с ним несколько наших молодых моряков. Я, конечно, не ожидал, что отец приедет. «О! Папа!» – мы обнялись. А майор встал и протянул отцу руку: «Здравия желаю, товарищ полковник!». Отец удивлённо поднял брови: «Откуда меня знаете? Вы кто?» – «Я майор КГБ», – и назвал фамилию. Отец кивнул: «Понятно».
Майор извинился: «Мне нужно поговорить с Владимиром Николаевичем с полчаса, если вы не против». Мои матросы уже успели познакомиться с отцом. Двое из них предложили ему, пока есть время, показать ему пароход, и они ушли.
Остальные моряки остались стоять в дверях и говорят майору, что тоже хотят побеседовать с ним. Майор охотно согласился: «Заходите, рассаживайтесь. Секретов нет».
Только мы начали беседу – опять открывается дверь и появляется бородатая голова капитана: «Здравствуйте. Я капитан. Пожалуйста, пройдёмте в мою каюту». Майор даже не привстал: «Нет. С вами мы потом побеседуем». Дверь закрылась.
Пока мы с майором проясняли детали этого несчастного рейса, капитан, непонятно зачем, взял журнал приказов по судну, включил судовую громкую связь и хриплым голосом на весь пароход стал зачитывать все подряд свои приказы о снятии с должностей, выговорах и т. д. Это уже была агония. Майор прислушался: «Это что?» – «Капитан книгу приказов по судну читает». – «Понятно. Выключите, пожалуйста, динамик. Эту книгу мы тоже заберём».
После получасового разговора с нами, майор сказал, что этого достаточно. Попросил меня завтра прийти в транспортный отдел Новороссийского КГБ.
Подменный экипаж без всяких формальностей заступил на вахту, а мы все катером съехали на берег и пошли в разные гостиницы. Причём ревком с капитаном предусмотрительно этим катером не поехали. Задержались на пару часов на пароходе, чтобы случайно не оказаться один на один с моряками на берегу.
Так бесславно закончилась мини-революция на одном отдельно взятом пароходе.
Мы с отцом пошли ночевать в гостиницу «Черноморец», отец там снял трехкомнатный люкс.
Не успели мы устроиться, как кто-то постучался в наш номер. Открываю: стоят несколько мотористов и матросов из наших комсомольцев. В руках бутылки и пакеты с закуской.
«О, привет ребята! Что, уже соскучились? Только я не пью, вы ведь знаете».
«А мы, Николаич, не к тебе. Мы с твоим папой хотим посидеть, поговорить за жизнь». Они, оказывается, успели с папой познакомиться на судне и решили зайти к нему в гости.
Моряки с отцом стали накрывать стол, а я так устал, что извинился и пошёл спать.
Ночью по морской привычке просыпался несколько раз. Через приоткрытую дверь спальни слышно было, как в гостиной шёл разговор «за жизнь». Сначала моряки возбужденно рассказывали отцу события последнего рейса. Потом к утру слышу уже разговор пошёл о том, как и где отец воевал. Море и война – обе темы неисчерпаемы. Потом я уже по-настоящему заснул, а они всё беседовали с отцом до утра.
Утром надо было зайти в КГБ. Это на той же улице Советов в двух шагах от гостиницы. Небольшое, кажется в три этажа, серое здание. Во время войны, кстати, здесь размещалось немецкое гестапо. Но сейчас тут были наши.
