Здесь я познакомился с полковником Евгением Петровичем Поповым. Молодой офицер, лет 40, спортивного вида, рыжий и очень умный. Доброжелательно меня встретил. Сразу сказал, что в курсе наших дел. Нужно только уточнить некоторые детали. Сказал, что начальник рации Володя Подпорин сам приходил к нему, передал мой рапорт и подробно рассказал, что там делается на судне.
Разговор у нас с полковником был недлинный. В конце он сказал так: «Владимир Николаевич, вы действовали правильно. Нам бы, конечно, следовало сразу отозвать судно в Новороссийск. Но оперативная обстановка на эскадре не позволяла. Хорошо, что вы выдержали всё это. Мы знаем, кто вы такой, и про отца вашего всё знаем. Капитана и его людей вы на судне больше не увидите. Вы, сейчас, видимо, в отпуск пойдёте?» – «Да. Нам уже подменный экипаж прислали». – « У меня к вам сеть предложение. Не хотите ли перейти к нам на работу? Сейчас не надо отвечать. Отдохните в отпуске, подумайте. Мы никого не уговариваем и не настаиваем никогда. Просто предлагаем людям, которые нам подходят».
Это было неожиданно: «А какого рода работу я могу у вас исполнять?» – «Подробно не могу говорить. Но вы бы продолжали иногда ходить в рейсы помощником на тех судах, куда мы вас направим. И выполнять кое-какие задания в иностранных портах».
Я обещал подумать.
Сдал дела на пароходе подменному третьему помощнику и поехал домой в Сочи. Отец поехал к себе в Краснодар. На прощанье коротко мне сказал: «Хорошие ребята у вас на судне! Они мне рассказали, что там происходило. А ты молодец! Да я от тебя другого и не ожидал». Мне, конечно, это было важно. Каждому ребенку приятно, если его папа хвалит. Даже, если ребёнку 27 лет и он штурман дальнего плавания.
В отпуске отдохнуть не удалось. Мой первый и тогда единственный четырёхлетний сын серьёзно заболел. Весь отпуск прошёл в больницах и поликлиниках. Жена настойчиво требовала, чтобы я бросил плавать. Её можно было понять. Но, что я буду делать на берегу, если с семнадцати лет я ничего, кроме моря, не знаю? Мне тогда сухопутные люди вообще казались какими-то неполноценными. Даже общаться с ними было трудно.
Через пару месяцев наш «Красноводск» возвращался в Севастополь. Надо было ехать на работу. Расстались с женой плохо. С очень тяжелым камнем на душе поехал «Кометой» в Севастополь через Новороссийск. Ехал и думал: что дальше делать? Оптимизма у меня в связи с этими последними событиями, особенно из-за болезни сына, значительно поубавилось.
В Новороссийске зашел в Отдел Кадров пароходства, встретился с Юрием Ивановичем Афанасьевым. Мы с ним плавали несколько лет назад на «Ленино», он был там старпомом. А теперь он был зам. начальника Отдела Кадров пароходства и старшим инспектором по вторым и старшим помощникам. Хороший был кадровик и моряк настоящий.
Юра рассказал мне, что капитана Кузьмина попросили написать заявление об увольнении из пароходства и он пошёл работать в порт инспектором портнадзора. Больше плавать и портить кровь морякам не будет.
Начальник рации Володя Подпорин уволился. Сказал, что с него моря хватит. Это жаль.
4-го механика Вусатого наши мотористы хотели сильно побить, когда встретили у кассы в расчётном отделе. Но он убежал и на следующий день тоже уволился.
Что делать с 3-м механиком Масловым, никто не знает. Все старшие механики и капитаны категорически отказываются брать его в экипаж. «Хотим попробовать последнее средство – вернуть его на „Красноводск“ на исправление. Если он сможет упросить капитана Савина простить его. Не простит – придётся ему уволиться». Я засомневался: «Вряд ли это получится».
Юра что-то вспомнил и засмеялся: «Когда Кузьмин увольнялся, здесь в ОК, я с ним побеседовал. Знаешь, что он сказал о тебе? Если, говорит, придётся вам когда-нибудь встретиться с Егоровым, знайте – это страшный человек!».
«Как думаешь, Юра, я могу это расценивать как похвалу?».
«Конечно! Услышать о себе такое из уст Кузьмина – это огромный комплимент. Ты должен гордиться».
«Буду гордиться. Вот сейчас… уже начал».
Юрий Иванович сообщил мне, что «Красноводск» стоит под погрузкой в Севастополе. Капитан Савин уже возвращен на родное судно. Перед возвращением ему задали хорошую трёпку в парткоме пароходства и пообещали в случае повторения этих ошибок молодости выгнать из партии и из капитанов тоже. Савин клятвенно заверил и поехал на судно исправляться.
«На „Красноводск“ нужен второй помощник, а со вторыми напряженка, – заметил Афанасьев. – Пойдешь вторым в рейс?» – «Я экзамены на второго до отхода судна не успею сдать». – «Ничего сдавать не надо. Ты фактически уже занимался работой грузового помощника. В службе мореплавания тебе подпишут весь зачетный лист без сдачи. А главное, где я сейчас возьму второго помощника? Нужно срочно решать». – «Хорошо, пойду вторым».
