Я подробно разъяснил Гураму, какие клапана и в каком порядке открывать и закрывать, и он пошёл на грузовую палубу выполнять. И, конечно, как обычно, стал всё делать наоборот. Я понял, что настал момент пустить в ход последнее средство – грузинский язык. Вот тут Гурама и настиг неожиданный удар судьбы.
Включаю «Берёзку» (громкоговорящую связь) на грузовую палубу. Беру микрофон и кричу на чистом грузинском языке: «Гурам! Ты что мне голову морочишь! По русски что-ли не понимаешь? Я тебе что сказал делать? Из третьего левого в четвертый правый перепустить! А ты что делаешь?».
Гурама как молнией ударило. Он подпрыгнул на месте, потом пригнулся и замер статуей в позе Дискобола древнего скульптора Поликлета, глядя с раскрытым ртом на мостик. Через минуту, не раньше, ожил и побежал крутить нужные клапана.
Когда всё сделал, сел на палубу, прислонился спиной к фальшборту и так сидел, обхватив руками голову. Вид у него был жалкий, как у пленного румына.
Моряки, которые работали в это время на палубе, тоже сначала не поняли, что случилось. А Лева Бараташвили, испугался, что с Гурамом случится припадок, подошёл к нему и сказал, что, мол, не пугайся, с головой у тебя всё нормально. Просто это второй помощник, странный такой парень, начал учить грузинский. Он вообще увлекается языками.
Это немного успокоило Гурама. Он дрожащими руками закурил, но ещё с полчаса сидел на голой палубе, пока я ему по громкой связи не сказал дружески, опять же на грузинском: «Гурам, кончай курить. Иди на мостик, давай чаю попьём».
Гурам взял себя в руки и поднялся на мостик. Какое-то время молча делал чай, потом говорит на хорошем русском языке: «Николаевич, а ты оказывается грузинский язык изучаешь! Ты молодец, это очень хорошо. А я, ты знаешь, сначала подумал, что сошёл с ума». – «Да, Гурам, изучаю. Ты мне поможешь в этом деле?» – «Конечно, дорогой!».
После этого случая Гурам сильно изменился в лучшую сторону. И наши с ним отношения в корне изменились. Когда я к нолю часов поднимался на мостик, чтобы заступить на вахту, то меня уже ожидал крепкий чай или кофе с бутербродами. Гурам на грузинском приветствовал меня и уговаривал попить чайку и закусить что-нибудь. Когда позволяла обстановка, грузин отпрашивался с мостика минут за 20 до конца вахты, шел на корму на камбуз и жарил нам картошку. Я даже стал опасаться как бы не растолстеть от такой заботы. Грузинский язык я с его помощью осваивал. Даже сейчас, спустя много лет, за столом в компании могу поговорить на грузинском на общие темы. Алфавит я, правда, так и не освоил.
Неплохим парнем оказался Гурам Киркитадзе. Я думаю, он просто очень тосковал по Кавказским горам и родной грузинской речи. Ностальгия это называется.
Старший помощник Трымбач нарадоваться не мог: в боцманской команде появился умный матрос Иван Романович, Гурам вёл себя, как порядочный моряк, на судне всё спокойно. Он меня несколько раз спрашивал, как мне удалось укротить этого сына гор. Я ответил Толику, что всё очень просто: с грузином нужно разговаривать на грузинском языке.
Но на этом история гордого грузинского матроса не закончилась.
Послали нас второй раз в Конакри ненадолго. Надо было дать топливо и продовольствие нашему большому десантному кораблю. Топливо и всё остальное мы передали кораблю на рейде, потом зашли в порт к причалу. Несколько моряков, в их числе и Гурам, пошли погулять на берег. А я задержался на судне по каким-то делам и сошел на берег на пару часов позже.
Большой десантный корабль «Азов»
Иду по порту на выход в город. Навстречу мне наши матросы и говорят: «Николаевич, твоего Гурама арестовали и повели в полицейский участок!» – «За что арестовали бедного грузина?» – «Да он большую связку бананов спёр в чьём-то саду. Мы ему говорили, чтобы он их бросил, а то неприятности будут. А он говорит, что ему на пароходе витаминов не хватает. Буду, мол, по одному банану в день съедать, и мне до Грузии витаминов хватит».
Ну, думаю, влип ты, Гурам! Тут тебе не Россия, негры не посмотрят, что ты представитель маленького, но гордого кавказского народа. Как бы тебе за каждый банан не пришлось по году отсидеть в зендане (подземная тюрьма).
Надо было выручать грузина. А то останусь я на ночной вахте без чая и жареной картошки. Расспросил я ребят, где этот полицейский участок, вернулся на судно, переоделся в белую морскую форму с золотыми погонами и пошёл опять на берег выручать Гурама.
Нашел этот полицейский участок, зашел в помещение. Там сидят и скучают два огромного вида черных полицейских офицера. Увидели меня, встали почтительно. Один из них кое-как объяснялся на английском. Сообщил им, что я офицер с русского судна. У меня пропал матрос вот такого роста, худой, немного похож на испанца, очень любит бананы. Они закивали головами: да-да, не беспокойтесь, по всем признакам он здесь, в подвале сидит, мы его арестовали. «А что он натворил?» – спрашиваю.
