Покрутил нож в руках, рассмотрел и спрашиваю Гришу: «Гриня, а каковы его боевые качества?». Гриша уверенно так отвечает: «Сталь по прочности не уступает лучшим образцам булатной и дамасской стали! Можешь проверить».
Я взял со стола обыкновенный деревянный карандаш, положил его серединой на срез стола и несильно ударил ножом, чтобы перерубить.
Карандаш перерубился только наполовину, а лезвие ножа с резким металлическим звоном разлетелось на две равные части. Гриша перестарался и перекалил сталь.
После того, как звон утих, последовала трагическая немая сцена минуты на две. Гриша с ужасом смотрел на обломок в моей руке и слезы выступили у него на глазах. Володя сидел бледный и не мог произнести ни слова, при этом левой рукой держался за сердце.
Надо было что-то делать. Я быстро соображал, как правильно повернуть ситуацию, пока не случился инфаркт.
Наливаю вино в стаканы и спокойным голосом прерываю это траурное молчание: «А вы знаете, ребята, это хорошо, что нож сломался».
К Грише от неожиданности вернулся дар речи, он возмущенно просипел: «Что же тут хорошего?».
Я невозмутимо глотнул вина и объяснил: «А вот ты представь, Гриша: приезжает твой лучший друг в отпуск в Ходыженск и решает немного развлечься охотой на кабана или на медведя. Ты, ведь, охотишься на кабанов, Вова?» – «Ясное море, охочусь! А что там в Ходыженске еще делать!» – «Ну, а где кабаны – там и медведи. Выходит из ближайшего малинника медведица с медвежонком и замечает Вову. Встает она, как положено у них, на задние лапы и идет на Вову в атаку. Володя парень не из трусливых. К тому же с ним грозное оружие – нож, подаренный ему лучшим другом. Выхватывает он нож и пытается, как положено у них в таких случаях, вспороть медведице живот. Нож, конечно, ломается у него в руке и твой лучший друг погибает в неравной схватке, в последний момент помянув тихим словом тебя и твой подарок».
Эта страшная картина произвела на друзей отрезвляющее впечатление. Действительно, лучше уж сломать нож в этой каюте, чем в поединке со зверем. Слезы на глазах у Гриши высохли, Бутаков опять порозовел. Угроза инфаркта отодвинулась на некоторое время.
Гриша взял в руки обломок ножа с художественной ручкой, повертел в руке и растерянно, но уже спокойно спросил: «А что же делать, Николаич?».
Я ждал этого вопроса: «Казалось бы, с ножом покончено! А между тем, выход есть! Послезавтра мы будем в Гибралтаре. Там за 16 гибралтарских фунтов я куплю в охотничьем магазине отличную заготовку для охотничьего ножа из крупповской, заметьте, стали. Ты, Гриша, обработаешь её, придашь ей соответствующую художественную форму и насадишь на эту же ручку. Таким образом мы убьем сразу трех зайцев: во-первых это будет наш уже совместный с тобой подарок Вове. Во-вторых, Володя получит полноценный охотничий нож с гарантией прочности. И в-третьих, этот нож будет ему символизировать нашу общую морскую дружбу!».
К концу этой речи лица у друзей совершенно просветлели. Володя, обладавший чувством юмора, чокнулся со мной стаканом и произнёс со смехом: «Ура!».
Через день мы зашли в Гибралтар и мы всё сделали, как я предложил. Володя получил от нас полноценный охотничий нож в подарок. День рождения пришлось повторить, и мы продолжили дружить.
*****
Как-то раз в штормовую погоду на переходе из одной точки в другую ко мне на мостик поднялся 4-й помощник Володя Бутаков и говорит мне доверительно: «Николаич! Так дальше продолжаться не может! Надо что-то делать с нашей буфетчицей. Это не Надя, а стихийное бедствие. Страшнее тропического циклона».
Дела было вот в чём: при последнем заходе в Севастополь нам прислали новую буфетчицу под названием «Надя».
До этого все было хорошо. На судне всегда работали 2 или 3 девушки: буфетчица, которая накрывала столы в кают-компании и убирала каюты комсостава, дневальная – то же самое в столовой команды и иногда одна повариха. Впрочем, бывало, что оба повара были женщины.
Все эти девушки заканчивали полуторагодичную школу морского обучения (ШМО) в Туапсе. Там же готовили матросов и мотористов.
Как правило, эти девушки были хорошо воспитаны. Отношения между ними и моряками всегда были дружескими. Никто девушек никогда не обижал, потому, что моряки тоже были воспитанные. Наоборот, моряки старались им помочь, когда было нужно. Все моряки понимали, что девушке работать на судне гораздо труднее, чем обычному человеку. Конечно, часто возникали романтические истории – это понятно, дело молодое. Но, всё бывало в рамках приличий и часто эти истории заканчивались свадьбой и списанием молодой жены на берег, чтоб не путалась под ногами и занималась домашним хозяйством.
Но вот появилась Надя, и мы вспомнили подзабытую примету, что женщина на судне – это к беде.
Надя представляла из себя стройную брюнетку, двадцати лет, и довольно приличной внешности. Но, было что-то в её лице от дикого камышового кота, который вышел на ночную охоту на сусликов.
Со мной она поздоровалась всего один раз, ещё до того, как узнала, что я женат. После чего утратила ко мне всякий интерес.
