В ноябре 1975 года мы в очередной раз зашли в Латакию. Интересного в городе для нас почти ничего: опять здесь какая-то оппозиция воюет по ночам с правительством и между собой. Ночью светомаскировка, военное положение, каждый третий сириец, непонятно зачем, ходит с автоматом. А, когда арабу попадает в руки автомат, ему уже трудно удержаться, чтобы не пострелять. Причем не важно в кого, лишь бы тебя боялись другие.
Но мы, несколько человек из экипажа, всё-таки пошли на берег размять ноги.
Возвращаемся усталые уже перед заходом солнца в порт. Там у причала, как договаривались, стоит наш мотобот. Из мотобота выскакивает на причал матрос и передает мне пакет от капитана.
В пакете я обнаружил пачку денег, почему-то дойч-марок, чью-то визитную карточку на арабском и английском языках, судовую печать и письмо от капитана Савина, примерно такого содержания:
«Владимир Николаевич! Мы получили приказ срочно сниматься к эскадре. Продукты мы получили почти все. Оставшиеся и оформление документов на груз должны быть завтра. Возьмите эти деньги, визитную карточку судового агента и попробуйте найти в городе агента и оформить соответствующие документы. Продуктов взяли на очень большую сумму. Шлюпка вернётся и будет вас ждать в порту до 4-х утра. Если к 4-м не вернетесь, мы уйдём без вас. А вы добирайтесь в Союз как сможете. Визитную карточку и печать тогда нужно будет уничтожить. Паспорт свой отдайте моряку и никто не должен знать, что вы с эскадры. Письмо это тоже отдайте моряку. Всего хорошего. Капитан Савин».
Вот такой печальный момент! Надо же – «всего хорошего»! Конечно, уйти можно было с рейда и без оплаты. Но это дело чести для капитана – расплатиться со всеми долгами на берегу до отхода. Это мне понятно. Но, с другой стороны, ночью, в условиях военного положения, не зная языка, найти в Сирии человека, которого никогда в жизни не видел, без адреса – это задача для Джеймса Бонда. При этом в Сирии на английском практически никто не говорит, а я, кроме «Аллах акбар!», тоже по арабски ничего не знаю. Да и учили меня 6 лет не на шпиона, а на штурмана.
Но приказы надо исполнять. Отдал паспорт и письмо моряку, с легкой грустью попрощался с моряками и пошел, уже в полной темноте, обратно в этот гостеприимный город. Вышел из порта на улицу, которая шла параллельно морской набережной. Довольно богатый район, хорошие частные дома. Но темно и на улице ни души.
Надо было с чего-то начинать поиски этого агента, затерявшегося в ночных просторах Сирии. Для начала решил разбудить этот спящий город.
Подошел к воротам первого попавшегося приличного на вид особняка и стал колотить руками и ногами в железные ворота. На втором этаже на секунду отодвинулась светомаскировка и опять стало темно. Я продолжал греметь воротами на весь квартал. Думаю: или откроют (но это вряд ли), или вызовут полицию. Конечно, могут и из автомата пальнуть, но будем надеяться.
Минут через десять ко мне на большой скорости подъезжает полицейская машина. Я прекратил штурм крепости. Из машины выскакивают трое полицейских, один с пистолетом, двое с автоматами. Это уже легче: есть хоть с кем поговорить на этой опустевшей улице.
Полицейские, как это почему-то принято у полицейских всего мира, потребовали, чтобы я поднял руки и очень тщательно прицеливались в меня. Близко подходить боялись.
Я был в штатском, но внешним видом, конечно, сильно отличался от местных арабов. Это, видимо, меня и спасло. Своего они, от собственной трусости, пристрелили бы сразу, а потом, посмертно, может быть поинтересовались, зачем он шумел.
Руки я поднимать не стал, а вытащил из нагрудного кармана рубашки визитную карточку агента. И на английском попытался им объяснить, что мне очень нужен этот человек.
Увидев родную арабскую вязь, полицейские немного успокоились. Потом до них дошло, что я с русского танкера и мне нужен судовой агент. Посовещались между собой и жестами спрашивают меня, а сеть ли у меня деньги. Я показал им пачку дойч-марок. Это, конечно, было рискованно, но что делать? Они всё равно могли меня обыскать. При виде пачки ребята совсем успокоились, кивают головами, мол, это очень хорошо.
Тут, очень кстати, по улице проезжает мотоциклист. Полицейские останавливают его, он сначала очень испугался. Я так понял, что в темное время суток в связи с военным положением движение в городе было запрещено. Но полицейские его успокоили и разъяснили, что он временно поступает в моё распоряжение и что деньги есть. Тут же выяснилось, что мотоциклиста зовут Махмудом. Да они там почти все Махмуды. Я показал ему визитку агента с адресом и деньги. Настроение у него сразу улучшилось. Вместо подземной тюрьмы появилась надежда заработать в немецкой валюте.
Махмуд оказался сообразительным парнем. Он делает мне знак рукой: «Садись!», и мы помчались по ночному городу в поисках этой конторы.
