Тем временем Федор Романович, видимо, понял мои инструкции, кое-как поднял паруса и на радостях понеся по ветру на юг, аки чайка легкокрылая. Мои моряки даже сдуру восхитились: «Глядите, Владимир Николаевич, как они лихо идут! Так и до полярных льдов за пару суток добегут. Может догоним их?».
Пришлось охладить их спортивный порыв. Говорю, мол, ребята, вы обедать сегодня собираетесь? Те сначала не поняли при чем тут обед.. Только Ваня Савчук, умный парень, догадался в чем дело: «Мне кажется, Федор Романович с хлопцами обед уже пропустили».
Так оно и вышло. Часа через два, когда мы уже изрядно промерзли и промокли от брызг, послышался гудок с танкера. Значит через полчаса обед. Сделали поворот и курсом фордевинд понеслись к родному дому. Мы были милях в двух от «Ленино», где-то с полчаса ходу по ветру.
Федор Романович тоже услышал гудок, кое-как с помощью весел они повернули в сторону судна. Но теперь им надо возвращаться против волны и ветра мили три в лавировку, а это долго, да надо еще уметь.
Через полчаса я под парусами (матросам запретил к веслам даже прикасаться) на циркуляции пришвартовал точно под шлюп-талями, пять минут на подъем шлюпки и мы готовы обедать.
Захожу в кают компанию. Капитан с замполитом сидят в одиночестве за столом: механики в машинном отделении авралят, второй помощник лежит в приступе лихорадки, Федор Романович затерялся в просторах Южного океана, старпом на вахте на мостике следит, чтобы Федя совсем не сгинул в волнах.
Иван Петрович с довольным видом спрашивает меня: «Ну что, здорово размялись на веслах? Небось устали с непривычки?».
«Да нет, не особо устали, замерзли немного. К веслам вообще не прикасались».
«Да? Я видел как ты под парусами под тали подошел. Где так научился с парусами управляться?».
«В детстве четыре года в яхт-клубе на ялах – шестерках тренировался. Да и в училище нас в Финском заливе гоняли по Березовому архипелагу между островов. Спуску не давали!».
«Да, видать вас неплохо в Макаровке учили! А где там „рожденный под парусом“ Федор Романович со своей командой? Опаздывает к обеду!».
Мне стало Федора немного жалко. Даже не его, а моряков, которые ему доверились. Представил, как им придется грести веслами эти 3 мили против ветра и волны, это разминка не для слабых: «Иван Петрович, Федор Романович похоже пошел осваивать ледяной континент. Они где-то милях в трех под ветром. Может спустим мотобот, да я схожу за ними? А то похоже они и к ужину не вернутся».
Иван Петрович посуровел лицом. Немного подумал, и сказал жестко: «Не надо! Пусть гребут! Тоже мне Федор Романович, старый моряк! Вообразил себя Беллинсгаузеным и Лазаревым!». Мы спокойно, не торопясь, закончили обед.
Все так и случилось, как я предполагал. Через четыре часа мы успешно приняли вечерний чай, еще через час механики доложили, что профилактика главного двигателя закончена. А шлюпка Федора Романовича еще болталась между волнами в миле от парохода. Моряки с кровавыми мозолями на руках мужественно преодолевали встречную волну.
Капитан все-таки сжалился над Федором, запустили двигатель и подошли к ним вплотную с подветренной стороны. Снова легли в дрейф.
Боцман с несколькими матросами пошел на грузовую палубу готовить штормтрап, я пошел с ними помочь.
Пока снаряжали штормтрап познакомились с моржовой семьей.
Из сине-черной ледяной воды около борта неожиданно вынырнула и засопела огромная усатая моржовая голова. С нескрываемым интересом он уставился на нас большими черными глазами. Вскоре рядом с ним вынырнули три или четыре моржихи, не такие усатые и размером значительно меньше, и пара малышей. Все они видно чувствовали себя около борта судна в полной безопасности: понятно, они у себя дома. По мордам видно было, что им очень интересно за нами наблюдать, бесплатное зрелище посреди океана, целый огромный пароход остановился, да еще какие-то двуногие тюлени по палубе ходят. Пока глава семейства с чувством собственного достоинства просматривал этот фильм про море, его жены поочередно подплывали к нему и нежно тыкались мордой в его усы. Он улыбался и не думал их отгонять. Моряки прямо-таки пришли в умиление: надо же, оказывается и в Антарктиде в любви понимают.
Шлюпка тем временем кое-как развернулась на веслах и пошла к нам по ветру. Видно было даже издалека, что моряки уже еле шевелят веслами.
Когда я вблизи увидел моряков в шлюпке, то понял, что по штомтрапу никто из них подняться уже не сможет, попадают с балясин обратно в шлюпку.
Подняли шлюпку на талях вместе с командой до уровня шлюпочной палубы, хлопцы из последних сил перелезли через леера. Вид у них у всех был как перед обширным инфарктом, жалко было смотреть на их лица. О руках и говорить не хочется, сплошные кровавые мозоли.
Я и все остальные предусмотрительно воздержались от шуточек по поводу их освежающей прогулки в Антарктиду.
