Впечатление было такое, что прямо под поверхностью воды какой-то круг диаметром 50 – 75 метров, светится таким же ярким зеленоватым светом. Когда мы подошли уже на метров 200 – 300, этот светящийся круг стал быстро опускаться под воду, а свечение, соответственно, слабеть. Прошли мы над ним практически впритирку. С высоты мостика (25 метров) хорошо было видно: под нами светящийся, быстро вращающийся против часовой стрелки, геометрически идеальный круг. Светился он не всей поверхностью, а секторами, расходящимися от центра до края круга. Каждый сектор около 30—50 градусов (точнее не могу сказать), светящийся – темный – светящийся – темный и так далее. Мне показалось что всех секторов и светлых и темных было или по 6, или по 8. И эти светящиеся секторы были не прямыми, а слегка загнуты в сторону вращения. Для сравнения могу сказать, что эта картину здорово напоминала по виду гребной винт современной атомной подводной лодки с загнутыми лопастями и вращался он как бы на заднем ходу.
Этот объект на наших глазах очень быстро погружался на глубину, и уже через 15 – 20 секунд под водой можно было различить только отблески света. А вода там очень прозрачная, видимость по глубине до 60 метров.
Подводное чудо уже исчезло в глубине за кормой, а мы с Юрой смотрели на море и друг на друга, не в состоянии что-то произнести. Юра первый пришел в себя, спрашивает тихонько: «Это что было?». Я только покачал головой в ответ, сказать было нечего.
До конца вахты, молча наблюдали обстановку и отходили от шока. Но чувствовалось, что напряжение в природе спадает и больше ничего необычного не будет. Моряк в океане ночью на восьмом месяце рейса становится очень интуитивно развитым.
Пришло время записывать вахтенный журнал. По уставу положено было подробно описать все события вахты, в том числе наблюдавшиеся природные явления. Я в задумчивости стоял с ручкой в руках у штурманского стола и соображал: а как все это изложить? Тут ко мне подходит Юра Курилов и ненавязчиво так говорит: «Николаич! Знаешь что… ты это… может, лучше не пиши ничего об этом? А то еще подумают, что у нас крыша поехала от ночных вахт. Затаскают по врачам! И ничего же не докажешь».
Юра соображал быстро. Сказывалась трехгодичная служба в воздушно-десантных войсках. Я недолго подумал и согласился: «Ладно! Тогда вообще никому ничего не говорим. В журнал напишу, что было необычно сильное свечение моря. И все!». Юра с благодарностью посмотрел на меня и вздохнул облегченно.
Было это 12 августа 1973 года в точке с координатами: широта 11 гр 20 мин Южной, долгота 50 гр 10 мин Восточной.
До сих пор не знаю, что мы видели в ту ночь. Я пытался найти объяснение этому явлению. Разные варианты продумывал: косяк рыбы, подводный водоворот от двух встречных течений. Но не очень это похоже на правильное объяснение, чего-то не хватает. Да и не хотелось обсуждать это с кем-либо. Неизвестно, как в эпоху развитого атеизма к этому отнеслась бы общественность и спецслужбы. К тому же других проблем в жизни в тот период хватало. Юра Курилов тоже оказался не болтливым.
До Читтагонга оставалось пересечь Индийский океан по диагонали, с полмесяца хода и мы у цели. Правда теперь уже вплотную вставал вопрос, как пройти последние 40 миль мелководья до рейда Читтагонга. Пароходство и Совфрахт скромно отмалчивались, видимо, доверяя нам полностью решить эту проблему самостоятельно. Все это немного угнетало нас штурманов и капитана. То есть тех, кто понимал в судовождении и на кого возложили ответственность за судно и рейсовое задание. К тому же эта проблема грозила задержкой судна в Бенгальском заливе на неопределенное время. Виделось так, что в лучшем случае, мы встанем на якорь на нормальной глубине милях в 50 от Читтагонга и пшеницу будут перегружать на мелкие пароходы. Но эти 50 миль каждому пароходу нужно пройти туда и назад, где они возьмут столько мелких судов? Как рабочие будут доставляться на берег? В общем процесс выгрузки может затянуться на несколько месяцев.
А в команде уже заметна была сильная усталость от рейса. У многих началась бессонница и авитаминоз – первые шаги к цинге. Моряки перестали разговаривать друг с другом. Дисциплина, правда, соблюдалась. Но видно было, что люди держат себя в руках усилием воли.
Утром 29 августа стали на якорь в 42 милях от рейда Читтагонга. Глубина 14 метров. Дальше глубины еще меньше, идти нельзя. До обеда по солнцу определил точно координаты нашей якорной стоянки.
В кают-компании за обедом похоронное настроение. Все молча ковыряются в своих тарелках. У всех в голове один вопрос: что дальше делать? Сколько тут на жаре стоять посреди моря? Что еще ООН придумает для нас? Практически земной шар обогнули, а для чего? А ведь еще назад возвращаться.
Любимая советская Родина отодвигалась все дальше за горизонт. Невесты и жены в панике разбегались по просторам Советского Союза. Дети пропавших моряков в слезах выходили на перекресток дорог, протягивали руки строго на юго-восток и восклицали: «Папа, где ты?!».
Примерно вот такое у нас было настроение.
*****
