На самом деле ночь укрыла, что у одного из уходящих «Миражей» из сопла двигателя валил густой чёрный дым. Истребитель почти дотянул до посадочной полосы и уже выполнял глиссаду, как вдруг перевернулся и рухнул на какие-то ангары. Возникший пожар охватил и стоящий поблизости транспортный С-130.
Аэродромным службам авиабазы Кохат выпала «занятная» ночь.
То, что с лёгкой руки описанного, казалось, вполне поддаётся представлению, наглядно, в условиях ночи, в условиях ночного боя являло собой фрагментарную и порой сумбурную картину. Её, наверное, лучше всего интерпретировали операторы РЛС, что с одной, что с другой стороны, даже в условиях постановки радиолокационных помех разбирая и разделяя, где «свой», где «чужой».
Визуально же небо то тут, то там «вспыхивало» форсажными факелами истребителей, феерическим отстрелом тепловых и инфракрасных ловушек, что сыпали уходящие бомбардировщики. Фонтанировали стартом срывающиеся с пилонов ракеты «воздух-воздух», проносясь искорками и порой лопаясь разрывом своих боевых частей.
По низам «гуляло» ещё разнообразней, частя гирляндами вертолётных «нурсов»[201], контрастно испещряясь вспышками выстрелов, трассерами, всполохами взрывов.
Кульминацией этого фееричного концерта стала детонация склада боеприпасов – ровно тогда, когда боевики ворвались в покинутый русскими лагерь, рассеиваясь в поисках уцелевших – сработала закладка-таймер, унеся более трёх сотен душ к Аллах-акбару.
В то время как «вертушки», кромсая лопастями ещё больше сгустившееся ночной тьмой небо, уже благополучно миновали, пересекли границу, проходя над извивами ущелий, точно призраки. Возвращаясь, унося дыры в борта́х, увозя живых и раненых (на удивление ни одного «двухсотого»), вытащив тех, ради кого… И кто-то из уставших вусмерть бойцов спецназа, в полумраке десантного отсека, возможно, удовлетворённо улыбался, проигрывая моменты – иногда услышать отчаянно-радостное «Братцы! Наши!» дорогого стоит!
Догорала где-то на подступах к Бадаберу техника из состава частей 11-й армии вооруженных сил Исламской Республики. Догорал где-то там же недалеко повреждённый «Миль», оставленный и подожжённый экипажем.
Изрешечённый осколками Су-17 дотянул до Джелалабада – живучесть самолёта, можно сказать, в который раз показала себя на высоте.
Полыхало ещё что-то на авиабазе Кохат. Умалчивать о своих потерях в правилах военных, наверное, всех армий мира, так что разбившийся «Мираж» III не будет никому зачтён в победу.
Вооружённые силы Исламской Республики приводились в боевую готовность, однако в намерениях пакистанских военных просматривалась некоторая сумбурность.
На самом деле самые здравомыслящие головы всё прекрасно понимали – кто стоит за беспрецедентно наглой военной диверсией. Никого не обманули фальшивые опознавательные знаки ДРА на плоскостях, да и кто бы их там ночью разглядывал. Тем более что… при всём желании, избежать «русского языка» в эфире полностью не удалось, и уж тем более мата.
Каких-либо позитивных целей в ответных демаршах против Советов, с которыми у Пакистана даже не было общих границ, исламские генералы не видели.
Только и оставалось – слать в адрес русских кяфиров[202] праведные проклятия.
Этой ночью мало кто из политических кругов и клерикалов Исламабада не был поднят с постели. Созванный экстренный совет занялся составлением ноты протеста, готовя к утру обращение в ООН, а также воззвания к братьям по вере в рамках ОИК (организации «Исламская конференция»). Ещё не зная, что следующий день принесёт Пакистану другие, гораздо большие головные боли, когда на рассвете, сначала с недоразумений и стычек, разбередив старые раны и противоречия, начнётся очередной военный конфликт на Индостане.
Тропики…
Индийский океан в своём иллюстрированном образе, его тёплые муссоны и само дыхание южных морей ассоциировались именно с этим словом.
С закатом темнота здесь наступает быстро, и очистившаяся конденсатом атмосфера усеивается россыпью знакомо-незнакомых созвездий, горящих ярко и пристально.
И сейчас, покинув внутренние помещения корабля и выбравшись на верхнюю палубу, задрав голову… На севере у горизонта помаргивала Полярная, а с другой стороны… Ах, если бы спуститься чуть-чуть ниже по сетке координат, пересекая невидимую черту «северного тропика», или как его ещё называют – тропик Рака, то тогда можно увидеть знаменитый Южный крест.
Внизу своя иллюминация – подсвеченные плафонами полётной палубы (зелёные, красные огни), вращающиеся лопасти вертолётов оставляли причудливые, светящиеся по кромкам рассекающие воздух круги.
А сразу за срезом и заваленными леерами – чёрный провал океана, лишь за малым исключением фосфоресцирующего свечения кильватера да редко отсвечивающего плёса на гребнях волн.
Небо тоже… Несмотря на застывшую россыпь звёзд, для экипажей взлетающих «вертушек» оно тоже виделось чёрным провалом.
Ночные полёты никто не любил… Ночные полёты над морем, где ориентиры и без того условны, – тем более.
