«Улетишь куда-нибудь к ети мать эфиопам, а горючки на остатке – ведро», – балагурили меж собой штурманы и пилоты, не забывая следовать всем пунктам предполётной подготовки, щёлкая тумблерами, сверяя показания приборов.
Ну, дык, в кабинах сидели не юнцы, а счётно-решающий прибор при соблюдении нужных условий позволял штурману привести вертолёт на плавучий аэродром в автоматическом режиме и без участия лётчика. Да и секторальное патрулирование предполагалось выдерживать на курсовых углах крейсера, удобно оставаясь в зоне радиолокационного контроля корабельных РЛС.
Наконец все процедуры были соблюдены, и, получив разрешение, четвёрка Ка-25ПЛ снялась с палубы, уходя «длинной рукой» на дальний поисково-патрульный рубеж.
Уже за тридцать-сорок километров их эхо-сигналы могли пропадать в помехах от поверхности воды, когда они, зависая в точках поиска, опускали на тросе гидроакустические антенны – «послушать» море, сами опускаясь совсем низко.
В ближней зоне, «под собой», гидролокацию и шумопеленгование вели корабельными станциями – бортовыми и буксируемыми.
В ходовой рубке крейсера на контрольном приборе ГАС «Орион» тухла зелёная лампочка «Обтекатель поднят», и если прислушаться к «низам» – гудели двигатели гидравлики, выводя антенну из подкилевой ниши.
Загоралась «красная»: «Обтекатель опущен», поступали данные, операторы принимались колдовать с электроникой, «рисующей» на выносных индикаторах кривые и всплески шумов. Замирали в постах акустики, чутко чуть касаясь ладонью лопуха наушника, внимая к понятным и непонятным звукам, будь то винты своего корабля, контакт с неизвестной ПЛ или далёкий крик касатки-охотницы.
На ходовом мостике вахта в привычном ритме штатной работы: мерцающие шкалы приборов, баюкающий гуд аппаратуры, подпевающий писк сельсинчиков. Пощёлкает динамик трансляции – запрос или радиоотклик… безответно шуршащая приёмная частота.
На развёртке РЛС бегущий по кругу луч поискового вектора «вспыхивает» ближними метками кораблей ордера – БПК «Николаев» и «Петропавловск» следуют «невидимые» на флангах.
В «штурманской» по ленте курсографа елозит самописец: крейсер меняет галс, скорость снижена до семи узлов – лебёдка в транце разматывает кабель-трос с «телом» ГАС «Вега» – на сто метров вниз, в толщу – «пощупать» воды под слоем температурного скачка[203].
Из ГКП крейсера, осуществляющего общее управление, поступал запрос дежурного офицера:
– ГГ[204], доложите обстановку!
Гидроакустики:
– Горизонт осмотрен. Эха нет!
Сверху, с ГКП:
– Мух не ловите, ищите лучше!
– Горизонт осмотрен. Эха нет.
И может, вдруг объявят:
– Обнаружен контакт. Пеленг… дистанция…
Чтобы, отсчитав минуты ожидания, отбить:
– Контакт потерян.
Сверху настаивают:
– Проверьте сектор.
Уйдёт по тревоге в небо пара дежурных «Камовых», выставивших в предполагаемом районе несколько буёв, чтобы погодя сообщить:
– Восстановить контакт не удалось. Контакт ложный.
– А ведь на эти самые звёзды смотрел и Магеллан, и Кук…
– А? Это да. Для галактики триста-пятьсот лет, как для нас секунда, ничего не меняется, – Вову-особиста Скопин узнал по голосу, коротко обозначив кивок, – а вы что ж это – не «низами» – коридором, а прямо через полётку сюда топали? Вообще-то… – Капитан 2-го ранга осуждающе покачал головой – на палубе как раз готовили следующую в очерёдности четвёрку «Камовых»: ныли приводы подъёмников, «рожая» собранного по-походному ангарного винтокрыла, катали вручную, ёрзал тягач, раскладывались лопасти, запускали на разогрев движки. – Вообще-то техника безопасности не одобряет праздношатающихся во время боевой работы. И не спится же вам…
Сам он в данный момент здесь оказался непреднамеренно. Случилось то, что нередко бывает, когда дела делаются в спешке «давай-давай», порождая неизменно сопутствующий бардак. А подробней: сбагрив прикомандированных «пассажиров» и всё их материальное обеспечение, спустя сутки вдруг выяснили, что не «всё».
Инженер ТЭЧ, в ведении коего числился груз, божился, что по спискам «учёта приёмки-убытия» всё сходится, показывал подотчётные бумажки… Тем не менее в одном из «сусеков» обнаружились не отданные чужие ящики.
Командир сходил лично удостовериться.
– Оно как получилось, – оправдывался за подчинённых подполковник, старший БЧ-6, – они пометили то, что наверх поднимать, и пошли дальше. А другие раздолбаи, видимо, попутали и не всё помеченное наверх подняли. Вот и пожалуйста. Вскрывать мы не стали, мало ли, но судя по маркировке, ничего там секретного – оружейка. Хуже если перепутали и что-то «своё» вместо ушло – наверху-то всё «по единицам» сошлось. Теперь однозначный головняк – ворошить со сверкой придётся. Чёрт!
«Уж точно – чёрт! – попенял Скопин, поднимаясь на лифте из ангара вместе с одним из вертолётов. – Теперь перед адмиралом распинаться. Хорошо хоть не лично – скинуть рапортичку и получить ответный втык».
Здесь особист и застал его.
