– Насчёт «маринес» и УДК – тут всё ясно, – заговорил старпом, подчёркнуто давая понять, что по части знания боевых средств условного противника у него всё в порядке. И выразил недоверие: – Но почему в пределах тысячи километров, в чём логика?
– В том, что максимальная дальность по ТТХ у этих малышек, в перегоне, чуть более двух тысяч. Заметили, кроме ПТБ3 на подвесках ничего больше не висело. Прилетели, глянули, удостоверились и по-быстрому ушли. Даже до «Минска» не сбегали. Я думаю, от лимита по топливу.
Классификация десантных кораблей в термине «УДК» – это скорей «изобретение» советского флота. У американцев данный подкласс в оригинале называют «штурмовыми десантными вертолётоносцами» – Landing Helicopter Assault (LHA).
Этим всё и определялось: боевая специфика – работа по берегу. Действия против корабельной группировки для LHA не предусматривались.
Обретение в составе авиагруппы самолётов вертикального взлёта-посадки AV-8 «Harrier», несомненно, расширяло боевые возможности десантного вертолетоносца. Однако все в тех же задачах – лёгкий дозвуковой штурмовик выступал в роли непосредственной поддержки морпехов.
В свою очередь Фолклендская война показала, что английский СВВП вполне может использоваться более универсально.
Командовал на мостке USS «Tarawa» (LHA-1) кэптен Ньюмен Роджер Ли.
Получив задание «поприсутствовать наблюдателем в виду советско-индийских учений» – вполне заурядное, но не совсем типичное для десантного корабля, Ньюмен сразу и предполагал использовать только имеемую на борту авиацию.
Для начала, входящие в состав авиакрыла два лёгких турбовинтовых штурмовика OV-10 «Бронко», обладающие минимальной скоростью устойчивого полета всего 90 километров в час, удачно вписывались в задачу разведки-барража и длительного мониторинга за соединением «красных». А как основное: кэптен Ньюмен, в общем-то, не исключая какие-то осложнения, могущие возникнуть в ходе «взаимодействия на острие» с русскими, немного «раздел» задержавшийся в базе систершип «Сайпан», по возможности насытив свою авиагруппу «Харриерами».
Эскортируемый одиночкой-эсминцем типа «Кунц» (все, чем на текущий момент оперативно располагала база Диего-Гарсия… как ни странно), «Тарава» чертил «пунктир» длиною в 1700 морских миль, поднимаясь к «норду».
На протяжении всего маршрута из регионального центра управления флота периодически поступали телеграммы с текущими сводками и детализирующими данными. А именно: уточнялось место советской эскадры, обозначенное В-52 (подтверждённое спутником); прояснялись моменты относительно дислокации индийских кораблей. Обязательно доводилась перспективная диспозиция своих сил – какие боевые единицы окажутся в непосредственном взаимодействии.
Утром 27 апреля штаб прислал сообщение: «Атомная субмарина „Greenling“, вышедшая из Персидского залива, в связи с техническими неполадками задерживается», погодя обнадёжив – «ненадолго».
Утром (первые «звоночки» в разведывательное управление Минобороны США начали поступать из офиса ЦРУ) уже не оставалось сомнений, что стычки на границе в районе Кашмира между вооружёнными силами Пакистана и Индии переросли в настоящие боевых действия с использованием авиации и тяжёлой полевой техники.
Комитет начальников в Пентагоне пока не созвали, ввиду разницы в поясном времени (Вашингтон ещё спал – ночь), но оперативный штаб ВМС уже работал! Аналитики просчитывали вероятности, прогнозируя дальнейшую эскалацию конфликта, оценивали причастность Советов, в той или иной мере: вмешаются, использовав развёрнутую в Аравийском море эскадру, или?..
На приёмный пост «Таравы» в связи с меняющейся обстановкой и повысившейся степенью угрозы посыпались новые вводные, под грифом «срочно», усложняя приоритеты и уровень задачи. Теперь, распоряжением командования, обязывалось не просто мониторить, но выйти на контакт с оперативным соединением флота «красных» и, ни много ни мало, своим слежением связать свободу действия русских. Этот оперативный режим требовалось поддерживать до подхода «главных сил».
– «В случае вмешательства Советов в военные действия на стороне Дели перейти от пассивных контрмер к активным», – зачитал вслух последние строчки кэптен Ньюмен, уже мысленно выругавшись: «Проклятье».
Капитан обоснованно видел свою задачу ограниченной и, при всей своей трезвой оценке возможностей корабельной группировки русских, прекрасно понимал: не его это дело, не для «Таравы».
«Перейти к активным контрмерам! Чем? Что-то там спешит на усиление из Персидского залива – фрегат, эсминец… и то с какими-то проблемами. А с подплавом взаимодействие и связь, как дали понять вышестоящие инстанции, будет осуществляться „длинным плечом” – через штаб. Иначе: у подводников свои обособленные задачи и своя операционная зона. И уж, конечно, ничего не решит подход сутками-тремя позже „Сайпана“. Тут русских могут напугать только „Большие парни” – ударные авианосцы типа „Нимиц“ или „Китти-Хок“, например».
