Времени на выяснение у Сторма особо не было — агент позвонит уже завтра, и, наверняка, подобрал ему кого-то из голливудских анорексичек. Он сел в машину и нетерпеливо вынул снимки из конверта. До этого момента он не думал о ней. Не вспоминал. Их встреча на Коачелла действительно была случайностью — очень приятной, даже поразившей его, но… бесперспективной. Продолжение Алексу даже в голову не приходило.
А теперь, разглядывая фотографии, он пытался понять, почему она ему врала, что просто убирает у Алана в доме? И где она была настоящая — с ним на фестивале, в их первую встречу, или здесь — на этих снимках?
На крупном плане девушка смотрела прямо в камеру снизу вверх. Удивительное сочетание темных ресниц и бровей, бело-серебристых прядей и яркого сапфирового взгляда, припухших слегка обветренных губ — было до боли знакомым и… желанным. Но на фото не было измученной страстями «ведьмы Бельтайн»*, и никаких фенечек в волосах, браслетов, татушек и косметики — то есть всего того, что на Коачелла создало у него впечатление иллюзорности и сиюминутности происходящего.
С минуту парень раздумывал, вглядываясь в фотографию, потом выражение его лица изменилось, и он пробормотал:
________________________
Сочиняя на ходу, пел ей Бастиан из SHM*, и она подпевала, размазывая черные от туши слезы, и скалясь в имитации улыбки остальным «мафиози».
— Ты классная, не пропадай больше! Давай с нами — нам как раз не хватает девчонки из ада!
Она смеялась и пила из горлышка Superior. Ей нравилось с ними тусить — по-приятельски легко и безбашенно. И только Акселю негромко сказала:
— Акс, глядя на вас живых, вспоминаю своих мертвых. Я здесь — с вами, а сердце мое — с ними. У меня такое чувство, что я отрываюсь за них за всех. Я хочу играть, петь, пить, и… готова съесть заживо любого, кто посмеет сказать о них плохо! Время не лечит, Акс. Наверно, это и есть ад.
Последние фразы прозвучали чуть громче, чем следовало, и через пару секунд, обдав ее странно знакомым миксом ароматов, в котором угадывались алкоголь и мята, некто наклонился к ней и негромко произнес на ухо:
— Твой маленький ад я легко могу утопить в северном море. Хочешь?
Хэлл повернула голову и почти наткнулась губами на самоуверенный мужской нос, под которым моментально появилась… знакомая кривоватая ухмылка. Сторм разогнулся во все свои сто девяносто шесть сантиметров и шагнул к ребятам, гаркнув приветствие на родном языке. Все разом загалдели, заобнимались, усадили популярного земляка рядом, сунули в руки ледяную Сorona Extra. Парень уже где-то потерял свою пару, с которой приехал на фест, но, похоже, это совершенно его не беспокоило. Он не сводил пристального взгляда с белокосой синеокой ведьмочки. И в его глазах не было узнавания — одно лишь хмельное мужское любопытство.
— Ну, так как? — снова негромко поинтересовался он у Хэлл. —
Девушка сквозь прищур разглядывала пьяницу, бабника и завсегдатая Коачелла, готовая съязвить. Но внезапно передумала и ответила также тихо:
— Хвастун, — не отрывая от него глаз, она глотнула свое пиво. — Где ты сейчас возьмешь море, да еще северное?
И снова услышала щекотный шепот в самое ухо:
— Глупая девочка. Это море — я.
Скосив глаза в его сторону, и стараясь сохранить оставшиеся между их лицами миллиметры пространства, Хэлл все же не сдержалась:
— Похоже, самомнение выше твоего роста, мистер Небоскреб!
— Как? — опешил актер.
