Весь этот день был очень странным для неё, все эти ощущения были для неё новыми, никогда неизведанными. Ниджи заплатил за то, чтобы с неё сняли ошейник, который был на ней с тех пор, как она себя помнила, Ниджи заплатил за баню для неё, Ниджи заплатил за одежду для неё! Разве так принято обращаться с рабынями? Сидя на заднем сиденье его пикапа, периодически взлетая в воздух, когда колёса попадали в очередную рытвину, Миа то и дело подносила руку к шее, казалось отсутствие ошейника, теперь сковывало её больше чем его наличие. Ей было трудно дышать, в этой одежде, в этой такой редкой в этих краях машине, она ощущала себя настоящей дамой, ощущала себя свободной женщиной, когда они проезжали по улицам города. «Но ведь ничего не поменялось? Я всё та же рабыня!» – думала Миа.
– Я заметил, что в городе ты читала вывески! Ты действительно умеешь читать? – спросил Ниджи.
– Да, мать научила меня, когда я была совсем маленькой, – тихо отвечала Миа.
Ниджи хмыкнул. Для производителя это было слишком необычно, обычно они ничем таким не обладали и научить их чему либо было довольно затруднительно. «Кто же она всё-таки такая?» – он терялся в догадках. Ночью вновь зарядил холодный мерзкий дождь и когда пикап несколько раз чихнул, противно заскрежетал и двигатель заглох, Ниджи не смог сдержать ругательств. Несколько тщетных попыток завести машину ключом убедили его в том, что надо лезть под капот. Заснувшая было Миа проснулась и испуганно хлопала глазами. Ниджи вылез из машины, открыл капот, как он и ожидал, оборвался приводной ремень. К счастью запасной был в кузове, но теперь под дождём, в темноте, замена ремня была непростой задачей. Пораскинув мозгами, Ниджи решил заночевать на дороге и заняться ремонтом, когда станет светло. «Может и дождь поутихнет!» – подумал он, впрочем без большой надежды. Ниджи закрыл капот, залез обратно в машину, закутался в куртку, пряча в рукава большие руки.
– Что случилось? – спросила Миа.
– Спи! Утром я починю, и поедем дальше! – отвечал ей Ниджи.
– А как же ты?
– Я посторожу. Я не устал. Спи!
Миа послушно легла, поджала под себя ноги, кое-как устроившись на заднем сиденье. «С каких это пор я так безропотно ему подчиняюсь?!» – раздражённо подумала она, но вместо этого вдруг спросила.
– Ниджи, твоё лицо, как это случилось?
– Был пожар, – сухо ответил он. Наступило молчание.
– Я был подростком, я жил в большой деревне, наши соседи напали на нас, убили всех мужчин, в том числе моего отца, забрали девочек и женщин. Моя мать спрятала меня, когда подожгли деревню, я долго не решался вылезти. Мне было очень страшно, я не хотел умирать! Когда решилась выбираться, было уже поздно! Чудо что жив остался! – вдруг сказал он неожиданно даже для себя самого.
– Твоя мама? – тихо спросила Миа.
– Я больше не видел её! Спи давай! – он сам не знал почему им вдруг овладело раздражение, может быть потому, что он почувствовал жалость в её словах.
Со своего места Миа видела только не обезображенную огнём половину его лица, положительно, он был хорош собой, и ей от чего-то стало тепло на сердце и спокойно, она сама не заметила, как заснула.
Проснулась она от того, что Ниджи тряхнул её за плечо, что-то в его лице напугало её, она сразу поняла, что случилось что-то плохое.
– У нас проблемы! – он сунул ей пистолет.
– Здесь три патрона! Если кто-то откроет дверь в машину – стреляй! Но если меня убьют, даже не думай сопротивляться! Они не убивают женщин без нужды! Ты снова станешь рабыней, но не умрёшь по крайней мере!
– Что?
– Ты меня поняла?
– Да! – отвечала она рассеяно, ещё не придя в себя полностью.
– Ты умеешь им пользоваться?
Миа кивнула.
– Отлично!
Ниджи вытащил из-под сиденья огромный мачете, больше похожий на широкий изогнутый меч, достал обрез двуствольного ружья, проверил, патрон был только в одном стволе. Тяжело вздохнув, он открыл дверь и поставил ногу на землю.
– Ниджи! – Миа вцепилась в его рукав.
– Сиди в машине! – проговорил он сквозь зубы, голос его прозвучал глухо и страшно, Миа невольно выпустила рукав его куртки, и он вышел на улицу и захлопнул за собой дверцу машины с такой силой, что она закачалась из стороны в сторону. Уже почти рассвело, над дорогой стелился туман, дождь почти прекратился и Миа увидела их. Вначале смутные контуры всадников и вот они уже окружили Ниджи стоявшего на дороге перед машиной чуть разведя в стороны готовые к бою руки и словно закрывая её собой. Миа сжала до боли в руках рукоять пистолета, в горле её стало сухо, больно глотать, сердце бешено стучало. Всадников было четверо, потом Миа увидела ещё одного, лица их были закрыты масками символизирующими демонов, довольно, впрочем, грубо и не искусно сделанных. С высоты своих коней они внимательно рассматривали Ниджи.
– Это Палёный Ниджи! – сказал, наконец, один из бандитов, ни к кому не обращаясь.
– Ты купил очень дорогую рабыню в Аркане! Отдай её нам, и мы отпустим тебя, Палёный Ниджи! – сказал другой.
Ниджи молчал.
– Ну что скажешь?
