Высокую оценку кораблю Корнилова и его экипажу неизменно давал Лазарев. Однажды после очередных учений в море он писал, что на корабле «Двенадцать апостолов» «в свежий бом-брамсельный ветер я догнал лавировкой прямо на ветре бриг «Эндимион», построенный по знаменитому в Англии «ЛМа11ег\У|1сЬ»; если бы он был неприятельский, то для смеху, а более для удивления, можно было бы напечатать в газетах, что огромный 120-пушечный корабль догнал и взял, бриг лавировкой на расстоянии 5 миль! Решительно можно сказать, что другой подобный корабль едва ли в каком другом флоте есть»1. Это был результат усилий всего экипажа корабля.
Значение высокой подготовки экипажа корабля «Двенадцать апостолов» заключалось не только в том, что Черноморский флот обрел в нем боеспособную единицу, которую можно было использовать для любых, самых сложных и ответственных заданий. Важнее было то, что этот корабль явился одним из образцов, по которым равнялись остальные корабли флота. Так шаг за шагом достигалось повышение боеспособности всего Черноморского флота.
Боеспособность военно-морского флота всегда зависела от состояния научно-теоретической мысли, постановки специального образования и общего культурного уровня личного состава флота. Однако эта очевидная истина не находила практического воплощения при строительстве и подготовке военно-морских сил в крепостной России, правящие круги и высшее военное руководство которой с пренебрежением смотрели на военную теорию. Занятия наукой, теорией были не в моде; они не только не поощрялись, но и считались излишним делом.
В особенно запущенном состоянии находилась теория морского дела. Характеризуя традиционное отношение к разработке теоретических проблем во флоте, известный русский ученый и флотоводец С. О. Макаров в конце XIX века писал, что морская специальность «с древних времен считалась делом не теории, а практики, и все детали вырабатывались исключительно практическим путем... Многие из моряков еще помнят то время, когда печатные руководства были весьма кратки и разные письменные заметки опытных адмиралов передавались из рук в руки и переписывались молодыми офицерами, желавшими изучить морское дело...
Привычка разрабатывать все ощупью сохранилась у моряков и по сие время»44.
В отличие от широко распространенных взглядов, отрицавших или принижавших роль теории в морском деле, характерной чертой в деятельности Корнилова являлось его стремление к взаимной связи теории с практикой, к теоретическому осмысливанию и обобщению практического опыта. В этом отношении он стоял значительно выше многих своих современников;
Значительную роль в привитии В. А. Корнилову интереса к теоретической разработке военно-морских проблем сыграл его отец, который в свое время (конец XVIII в.) являлся одним из видных специалистов флота и автором ценного труда «Сигналы, посредством коих производятся тактические действия гребного флота».
На протяжении всей военно-морской службы Корнилов проявлял интерес как к техническим открытиям и изобретениям, так и к теоретическим работам, относящимся к различным отраслям морского дела. Во время поездок в Петербург Корнилов бывал в Географическом обществе; он постоянно интересовался научными успехами Н. М. Соковни-на, опубликовавшего в 40-х—50-х годах ряд работ по военно-морскому делу; вел постоянную переписку с С. П. Крашенинниковым — автором многих статей в «Записках Гидрографического департамента», одним из составителей «Военно-Энциклопедического Лекоикона» и редактором «Морского сборника». Корнилов поддерживал также тесную дружбу с известным гидрографом М. Ф. Ройнике, производившим в 30-х—40-х годах описи Мурманского побережья, Белого моря и Балтики; внимательно изучал все выходящие сочинения по морскому делу, хорошо знал труды Курганова, Беллинсгаузена, Ильина и др.
Будучи 24-летним юношей, Корнилов сам качал заниматься научной работой: в 1830 г. он под руководством Лазарева участвовал в составлении проекта руководства «О сигнальных флагах». Наряду с изучением русской военно-морской литературы он внимательно следил за зарубежной литературой.
В 1836 г. в Лондоне вышла книга английского капитана Гласкока «Морская служба в Англии, или руководство для морских офицеров всякого звания». Уже в сентябре того же года Корнилов просил своего двоюродного брата выписать эту книгу и прислать ее в Николаев. Вскоре книга Гласкока была получена и внимательно изучена Корниловым.
