Вице-адмирал В. А. Корнилов полностью

Корнилов очень высоко ценил скорость и быстроту при выполнении любых корабельных работ: при парусных учениях, при действии у орудий, при постановке корабля на якорь. Очень внимательно, с секундомером в руках, он неизменно следил за быстротой подъема рей и парусов, за временем, необходимым для подготовки каждого орудия к стрельбе при объявлении учебной тревоги. Его корабль постоянно отличался предельной быстротой во всех учениях и тренировках. Но если для командиров многих других кораблей быстрота являлась самоцелью, если она становилась самодовлеющим фактором, который ценился лишь потому, что именно по быстроте оценивалось состояние боевой подготовки на корабле, то для Корнилова быстрота не являлась ³¹ самоцелью и тем более единственным показателем успешности обучения. Говоря, например, о подготовке артиллеристов, Корнилов указывал, что, кроме быстроты, есть много других предметов для изучения артиллеристов, «без коих всякая быстрота будет только беспорядок».

Именно поэтому он не допускал никаких внешне эффектных действий, благодаря которым быстрота достигалась в ущерб самому содержанию обучения. С особой нетерпимостью относился он к различным фальшивым приемам, посредством которых некоторые офицеры стремились получить завышенные оценки во время учений. «Корнилов был враг всяких подготовлений и фокусов, — писал

A. Жандр, — и заклеймил названием «дубовых понятий» офицера, распорядившегося однажды вынести на гон-дек³² запасной фор-марсель³³³⁴, после чего всегда уже меняли марсели прямо из парусной каюты»³¹.

Наибольшее внимание уделялось Корниловым подготовке артиллерии и обучению артиллеристов: на его корабле был разработан порядок артиллерийского учения, основанный на лучшем отечественном и зарубежном опыте. Ежегодно в своих приказах, инструкциях и наставлениях он совершенствовал этот порядок и во время учений проверял на практике теоретические положения, искал наилучших решений этого вопроса. Для проверки основных знаний артиллеристов он разработал вопросник, который определял содержание обучения по этой специальности.

Чтобы достигнуть прочного усвоения знаний, Корнилов стремился привить обучаемым интерес к боевой подготовке. Он считал, что в качестве непременного условия успешности обучения необходимо «развить в них (матросах) охоту и соревнование различными средствами». Наряду с требованием сознательности в обучении Корнилов добивался того, чтобы матросы последовательно овладевали знаниями, шли от познания простого к более сложному. Особенно важное значение он придавал систематичности процесса обучения. «Для усовершенствования команды в военно-морском деле, — писал он, — командир занимает оную в удобное время учениями, разделяя все эти учения на общие и одиночные и имея для них заранее составленную табель, дабы чрез систематическое наблюдение не упустить ни одного предмета»’.

Для лучшей организации боевой подготовки Корнилов четко разграничивал руководителей отдельно для общих и одиночных учений. «Весьма полезно,—писал он, —производить одиночные учения, предоставив их совершать частным начальникам и отнюдь не мешаясь в их распоряжения: это дает им вес в собственных их глазах и вместе с тем лишает права ссылаться, что им не дают времени заняться своими частями»³⁵³⁶. К обучению артиллеристов Корнилов привлекал как артиллерийских, так и строевых офицеров, при этом круг ответственности их был строго разграничен. «Я находил всегда выгодным, — писал он, — артиллерийским офицерам подчинять одиночные учения, от которых флотские офицеры освобождались. Выгода такового порядка в моих глазах состояла в том, что одиночные учения, составляющие основу артиллерийского дела₉ производились под руководством одного постоянного и при том специального лица»³⁷³⁸. Общие же корабельные учения производились под наблюдением строевых офицеров.

Руководство общими корабельными учениями осуществлял сам командир корабля. «Все общие учения производятся по назначению командира, в его присутствии или в присутствии старшего офицера и при сем обязаны находиться все офицеры... — писал Корнилов. — Командир составляет расписание, которое и дает старшему офицеру для руководства. Кто же лучше командира может рассчитать, какое ученье когда потребно команде? За действие ее он отвечает своей честью и своей жизнью»*.

Корнилов не только осуществлял «общее руководство», но и производил разбор учений, указывал на недостатки и ошибки, учил личным показом и примером.