Прежде всего наличие в составе флота отдельных офицеров, взгляды которых были несравненно более гуманными, чем у крепостников-самодуров, не могло изменить общего положения матросов. Даже на своем корабле Корнилов не мог искоренить барского и издевательского отношения к матросам со стороны ряда офицеров, ибо подобное отношение было фактически узаконено всем существовавшим в стране строем.
Многое из того, к чему стремился Корнилов, практически не могло быть осуществлено из-за ярого противодействия реакционеров, не желавших улучшения жизни «нижних чинов». Настойчивые непрерывные требования Корнилова о тех или иных улучшениях нередко не осуществлялись совсем или претворялись в жизнь лишь частично и медленно, год за годом. Корнилов, например, стремился улучшить условия жизни моряков на берегу, куда они перебирались с корабля после окончания кампании и где проводили значительную часть времени. Он вел упорную борьбу против интендантов и строителей, совершенно не беспокоившихся о строительстве пригодных помещений для матросов.-Однако все его попытки наталкивались на сопротивление.
Ежегодно он был вынужден обращаться непосредственно к командующему флотом, чтобы добиться минимума самых элементарных и необходимых средств для улучшения бытовых условий личного состава корабля. В 1843 г., например, он докладывал Лазареву: «Нельзя ли поговорить интенданту об отопке новой казармы? Мы в начале еще осени подали об этом, и до сих пор никакого решения... В большие холода Нахимов и я покупали даже дрова и топили за счет экипажной экономии»42.
Несмотря на настойчивые требования Корнилова и Нахимова, дело с отоплением казарм и ремонтом помещений не двигалось вперед. «Насчет отопления казарм, — докладывал Корнилов в январе 1844 г., — никаких перемен». Спустя месяц вновь следует очередной рапорт Корнилова: «Насчет топления казарм и кухонь мы с Нахимовым хлопочем, сколько можем. Но что же мы можем сделать с инженерами, от которых, к несчастью, тут, можно сказать, все зависит». Приведя ряд вопиющих примеров бездушного отношения чиновников к быту матросов, он заканчивал свой рапорт следующим выводом: «Мне жутко все это исчислять» *.
Но не только мелкие чиновники, интенданты и строители препятствовали снабжению, обеспечению и размещению матросов. Пример подобного отношения показывали высшие сановники, руководившие армией и флотом. Несмотря на отдаленность Черноморского флота от столицы, их влияние чувствовалось повседневно. Они стремились не допускать ни малейших отклонений от порядков, закреплявших рабское положение матросов. Как только замечалось какое-либо отступление даже в мелочах, тотчас же следовал грубый окрик из Петербурга. Однажды, например, начальник Главного морского штаба Меншиков сделал выговор Лазареву за то, что в бумагах Черноморского флота «продолжают именовать строевых нижних чинов не нижними чинами, как повелено, а служителями». Даже в этом был усмотрен излишний либерализм!
Таким образом, условия службы матросов на любом корабле царского флота оставались исключительно тяжелыми, независимо от характера взглядов командиров. При этом не следует забывать, что даже лучшие для того времени командиры оставались представителями своего дворянского класса. Поэтому с их стороны не могло быть и речи о коренном изменении положения матросов, о ликвидации классового антагонизма между ними и офицерами. А ведь именно матросы и определяли успех в боевой подготовке любого корабля. Несмотря на исключительно тяжелые условия службы, экипажи кораблей из года в год повышали свое боевое мастерство и завоевывали авторитет своим командирам. На Черноморском флоте по уровню боевой выучки и организации службы особенно выделялись два корабля: «Си-листрия» под командованием Нахимова и «Двенадцать апостолов» под командованием Корнилова.
А. Жандр, служивший много лет с Корниловым на Черноморском флоте, говорил, что беспристрастный ценитель не знал, кого предпочесть: «Силнстрню» или «Двенадцать апостолов». Другой современник так характеризовал корабль Корнилова: «Двенадцать апостолов» был редкое явле-мне во всех отношениях. Как образец корабельной архитектуры, нам не случалось видеть ничего подобного до введения винтовых кораблей. Внутреннее устройство, прекрасное вначале, после нескольких месяцев плавания, указавших недостатки, стало безукоризненно. Все приспособления к об-
| Матросскис работы на реях. |
легчению различных действий и к содержанию корабля во всегдашнем порядке были собраны на этом истинно образцовом судне... «Двенадцать апостолов» мог служить прекрасной школой талантливому наблюдательному осрицеру и в последние годы командования Корнилова представлял во всех отношениях предмет, достойный тщательного изучения»43.
