Чуть придержав лошадей, чувствуя, что на сердце становится спокойнее, я двинулся по тонкому следу Энау, что прошел тут часа полтора назад. Это слабое, эфемерное эхо не было видно больше никому, но для меня служило достаточно четким маяком, чтобы не заблудиться в этой глуши. Из-за поворота чуть впереди остальных домов показался постоялый двор. Характерный фонарь, вывешенный далеко вперед, к самой дороге, не позволили бы ошибиться, хотя никакой вывески здесь и не было. Была только почтовая карета, которую запрягал немолодой кучер, о чем-то болтая с охранником.
Я натянул поводья, останавливая коня посреди двора. Животное недовольно зафыркало, показывая, что вполне готово к бою, и настроение имеет соответствующее. Позади, полукругом, выстраивались мои люди. Пусть забор у этого двора был невысоким и довольно хилым, никто бы не проскользнул мимо внимания моих людей.
– Ты, – кучер, замерший при нашем появлении, вздрогнул, – ты вчера привез сюда молодую женщину в темном платье, что не похожа на деревенских жителей?
– Й-а-а, –заикаясь под прямым взглядом, едва не приседая, с испугом отозвался возничий, нервно перебирая часть лошадиной сбруи.
– Господин, мы доставил ее как полагается, но что с ней сейчас – не знаем. Думаю, что она остановилась в доме, так как было уже темно, но лучше вам у хозяина спросить. Мы с товарищем ночевали в конюшне, как делаем это всегда, – куда лучше держа себя в руках, чем его товарищ, отозвался охранник. Темные, колючие глаза его выражали беспокойство, но мужчина был сдержан как любой, за кем правда.
– Никого не выпускать, – приказал я, поворачивая голову к своим солдатам. Этим людям не нужно было повторять по несколько раз, и у меня не было сомнений в том, что все будет исполнено. Мне не нужны были подсказки этих двоих, я просто пытался выиграть несколько секунд, чтобы успокоиться. Беспокойство было поверхностным, ничего общего с теми вспышками, что одолевали меня ночью, но кто знает, что я найду в самом доме. И как на это отреагирую. После того как проснулся Зов, было невозможно ничего предугадать.
– Энау? – я легко спрыгнул с коня, словно не был всю ночь и до этого весь день в дороге. В теле ощущалась легкая дрожь.
– Тут я, – тень, неплотная, явно разделенная, показалась из дома. Дух демонстративно зевал, разевая нечеловеческий огромный рот и демонстрируя острые зубы, – очень вы долго. Мы сами чуть всех не порешили, пока ждали.
– А было за что? – тьму, что накрыла двор, я почувствовал раньше, чем услыхал испуганные крики людей и шелест вынимаемого из ножен оружия моей стражи.
– Представь себе, – дух все еще немного паясничал, но я видел, что глаза Энау остаются серьезными. – Барышню нашу чуть какой-то местный кретин… куда!
Если бы это был кто-то иной, я бы прошел. Просто смел бы наглеца из дверного проема, и разнес эту лачугу до основания. Но Энау был моим хранителем. Бесплотным, но вовсе не бессильным.
Выставив перед собой ладони, дух в последний миг сумел меня удержать, не переставая уговаривать.
– С ума сошел?! В порядке она! Перепуганная только до полусмерти, но это пройдет. А вот если твою рожу увидит, то ничего уже не поможет. Ты сам-то представляешь, как сейчас выглядишь? Успокойся!
– Кто это был? Где он? Я хочу оторвать его голову.
– Успеешь. Я тут всех по углам раскидал, ни один не выбрался, так что со всеми разберешься. Но сперва возьми себя в руки, пока не наделал больших бед.
Я медленно вздохнул. Энау был прав. Последнее, что мне нужно – это пугать свою будущую супругу искаженным лицом.
Тьма, от которой пульсировало пространство вокруг и хотелось передернуть плечами, медленно опала. Я полностью контролировал себя.
– Всех, кого нейдете внутри – вывести на двор. Никого не упустить, – строго велев солдатам, я повернулся к духу. – Веди меня к ней. И расскажи, что случилось.
Разбудил меня стук в дверь.
Дернувшись, едва не скатившись на пол, я едва не выронила фонарик, прижимаемый к груди. Тот давно уже погас, видно истратив всю энергию, но почему-то его присутствие меня немного успокаивало. Хотя, может все дело было в темноте, которую он помогал рассеивать. Теперь же сквозь мутную поверхность окна в камору лился слабый утренний свет, так что фонарь и не был нужен. Но я не могла его отпустить.
В дверь снова постучали. Осторожно, как-то нерешительно.
– Клара, ты там? – голос тоже звучал странно. Словно мужчина с той стороны старался говорить тише.
– Кто.. кто вы? – охрипнув со сна, или от испуга, я едва могла шевелить языком. Пересохшее горло жгло. Вот только не ответить было еще страшнее. Вдруг этот кто-то, кто притворяется хорошим, вновь попытается пробиться в мою комнату силой? А у меня не было уверенности, что я сумею удержать дверь во второй раз.
– Слава небу, ты в порядке, – тихое бормотание было сложно разобрать, и я не была уверена, что все расслышала правильно, но на сердце почему-то стало чуть менее тревожно.
– Я же сказал, что сторожил весь остаток ночи! За кого ты меня принимаешь? – второй голос был выше и в нем слышалось явное возмущение.
