– Бам! Бам! Бам! – заглушая его голос, ударили французские пушки с высот.
– Беги, Алексей Петрович, может, хоть тебя послушает! – прокричал вслед Розенберг.
– Егеря, за мной! – донёсся голос Егорова.
Три сотни саженей быстрого бега – и вот они, две развёрнутые в линию роты гренадеров, во главе которых, словно красуясь, марширует окружённый свитой, с блестящей шпагой в руке князь Константин.
– Всем волонтёрам в круг подле князя! – рявкнул Алексей. – Дозорной полуроте вытягиваться в стрелковую цепь впереди!
Опередив маршировавших под барабанный бой пехотинцев, егеря, разобравшись в боевые пары, пробежали вперёд.
Свистнула картечь и, ударив в одну из маршировавших рот, свалила сразу несколько гренадеров. Алексей нагнулся и схватил фузею убитого.
– Бам! Бам! Бам! – послышалась дробь ружейных выстрелов, это его стрелки вступили в огневой бой.
– Ура, братцы! За императора! Вперёд! – прокричал Константин, взмахнув шпагой. – В атаку! Ура!
– Ура-а! – подхватили клич сотни глоток.
– Ура-а! – прокричал Алексей, стараясь перекрыть собой хотя бы немного стрелковой линии к князю.
– Ура! Ура! – прокричали, пристраиваясь сбоку, Осокин с Лужиным.
«Какая глупость! – блеснула в голове мысль. – Одна-единственная пуля или хороший картечный выстрел – и всё. Ладно, в меня, боевого генерала, но ведь за моей спиной сейчас идёт, красуясь, сын властителя великой империи».
– Ура-а-а! – отгоняя все мысли, прокричал он, сжимая крепче цевьё фузеи. В голове образовалась какая-то звенящая пустота. Вот впереди, шагах в десяти, мелькнуло несколько фигур в синих мундирах и треуголках, блеснули жала их штыков. Один из французов ринулся к нему, стараясь пробить с ходу грудь. Встречный, отбивающий удар своим штыком снизу и вправо, а теперь тысячи раз отработанным рывком. «Э-эх-х!» И Алексей вогнал остриё прямо в сердце нападавшему. Рывок фузеи на себя, три шага вперёд, и перед ним ещё один противник, офицер, норовит срубить его саблей.
– Врёшь, не достанешь, у меня клинок длиннее, – зло процедив сквозь зубы Егоров и, улучив мгновение, резко выбросил штык вперёд, пробивая французу горло. Громко хрустнуло, на лицо с мундиром брызнуло тёплым, а он уже бил прикладом следующего пехотинца.
– Ура-а-а! – словно бы издали в сознание ворвался атакующий русский клич. Слева и справа бежали вперёд гренадеры, и Алексей обернулся назад, отыскивая глазами князя. Тот стоял шагах в десяти и, красный от возбуждения, оглядывал всё поле боя восторженными глазами. Вокруг него круго́м, прикрывая как можно плотнее, стояли люди из свиты и егеря-волонтёры.
– Это виктория, виктория! – воскликнул, потрясая шпагой, Константин. – Французы испугались, они бегут!
– Ваше высочество, здесь небезопасно! – шагнув в его сторону, крикнул Алексей. – Там за высотами к нам приближается главное войско неприятеля. Совсем скоро оно будет здесь!
– Пустое, генерал, мы их победили! – возбуждённо частил тот. – А как мы славно сражались! Я видел, вы троих закололи штыком! Вы всё время у меня перед глазами были! Вы не ранены?! У вас всё в крови!
– Это не моя кровь, ваше высочество, – ответил Алексей. – Константин Павлович, генерал-фельдмаршал Суворов настоятельно просит вас прибыть в главный штаб. Я приехал за вами.
– Вы ведь Егоров?! Я не ошибся?! – воскликнул князь. – Тот самый бабушкин егерь, к которому она так благоволила?! На вашу долю, генерал, уже выпало столько славы, а я в настоящем бою первый раз! Неужели вы не можете меня понять? Я в настоящем бою! Вот довершим разгром неприятеля, и обещаю, мы сразу уедем. Но только не сейчас, генерал! Не сейчас! За мной! – крикнул Константин свите, спеша на вершину холма. – Евграф, – подозвал он адъютанта. – Бегом к орудийным передкам, пусть артиллеристы подтягивают сюда пушки. Поглядите, какой отсюда изумительный обзор. У нас под огнём будут все ближайшие подступы.
Позади раздался топот копыт, это подскакали только что переправившиеся конные егеря и казаки.
– Андрей Владимирович, Ефим, – подозвал к себе прибывших командиров Егоров. – Проедете на равнину в сторону Валенцы, осмотритесь там, пока мы здесь будем стоять, и с докладом ко мне.
Под непосредственным руководством князя прибывшие на передках пушки расцепили и начали расставлять в тех местах, где он указывал. Канониры выставляли ядра, пороховые заряды и картечные картузы, раздували пальники. Подошедшие от переправы батальоны заняли покинутые французами позиции и начали поправлять мешки с песком и корзины.
– Долго стоим, пора в наступление идти! – горячился Константин. – Опять этот Розенберг медлит! Ещё пять минут такого ожидания, и я сам поведу войска!
– Капитан Осокин, готовьте стрелковые позиции! – вглядываясь в подзорную трубу, приказал Егоров. – Наши к холмам обратно летят, а за ними на хвосте погоня.
– Егеря, к бою! – скомандовал Осокин. – Штуцерники, огонь по своему прицелу. Кто с фузеями, ждём!
– Ваше превосходительство, дозвольте нам тоже в цепь, – попросил Алексея Пяткин. – Свита уже гнать устала, князь на нас волком смотрит. А эти евойные, что при нём состоят, и так сами вокруг вьются.
