– Ну почему?! Ну как же так?! – задрав голову и глядя в звёздное небо, прокричал Дубков. – Так не должно было случиться!
– Покойся с миром, деда Ваня, – произнёс, закрывая глаза умершему, Илья. – Прими, Господи, душу православного воина Иоанна. – И, стянув с головы офицерскую треуголку, перекрестился.
Всю ночь шла переправа русских войск на левый берег. Последним вплавь по реке уходил казачий полк Семерникова.
– Андрей Владимирович, сопровождайте князя, – произнёс, стоя у свежевыкопанной могилы, Егоров. – И пленного в штаб передашь. Мы ребяток честь по чести похороним и за вами следом поедем.
Тридцать восемь егерей лежали в ряд, и среди них были два ветерана: Матвей Иванович и Иван Карпович. Невосполнимая утрата как для полка, так и для самого Алексея.
– Последние минуты о вас говорил, Алексей Петрович, – промолвил, стоя рядом, Дубков. – У нас ведь задумка была к вам подойти вместе, да видите как, не успели. Теперь, значит, я сам скажу. Помните битву при Кагуле? Когда вы у нас ещё в унтерах были?
Алексей молча кивнул.
– Мы тогда ещё пашу́ в полон взяли, жирного такого, визглявого, – продолжал рассказывать Макарович. – А у него при себе мешечек был с камнями и золотом. Помните, «что с бою трофеем взято, то твоё по праву свято»? Поделили мы тогда ещё всё по-честному. Так вот, не растратили мы с Ваней, что нам причиталось. Думали ведь как, ежели до отставки доживём, то хоть какую-то конурку прикупим и потом в ней доживать будем, на казённом ведь ноги протянешь. А тут вдруг поместье, ветеранский дом, словно хоромы господские там, тепло, сыто. Куда же всё тратить? Вот и решили мы это всё вам отдать. Может, приют для ребятёнков из подлого сословия захотите построить? Много же сиротами остаются? Я ему про «кадетную» школу, где Ильюша выучился и где сейчас Ко́люшка с Егоркой, рассказывал. Слушал он, головой кивал. Вот бы что-то такое, говорит, тоже придумать, чтобы и в поместье нашем вроде этой была. Понятно, что из неё никто в офицеры не выйдет, ну пусть хотя бы он грамотным будет и воинскому и мирному делу хорошо обученный. Глядишь, унтером потом послужит, а может, напротив, механиком али агрономом станет. Учить ведь дитё многим наукам можно.
– Ну что же, будем считать, что это воля покойного, – промолвил Егоров. – Я понял, Иван Макарович, осталось нам только эту войну закончить и вернуться домой.
Громыхнул залп почётного караула, ушла вдаль колонна русских войск, а на берегу далёкой реки в Италии остался стоять на братской могиле очередной крест.
– Принимаем раненых! – суетился во дворе миланской виллы первый помощник полкового врача Стринадко Онисим. – Илья Павлович, у меня здесь два десятка тяжёлых. – Он махнул рукой в сторону подъезжавших повозок. – И на конях ещё три дюжины легкораненых.
– Заносим первыми тех, кого нужно срочно оперировать! – распорядился Дьяков. – Затем всех остальных, глядя по тяжести ран. Вы как сами? Может, отдохнёте?
– Нет. Успеется. Сейчас, только умоюсь. Пропылился сильно в дороге. Митроха! – крикнул он прибывшему с повозками младшему лекарю. – Показывай, кого первыми заносить! Я сейчас!
Подбежавшие нестроевые начали перекладывать на носилки с подвод первых раненых, а из окон здания уже слышались отрывистые команды: «Спирта побольше сюда! Перевязочные несём! Все лампы и свечи зажечь! Быстрее, быстрее шевелимся!»
Алексей, подъехав к зданию главного штаба у Миланского собора, осадил лошадь. Подбежавший солдат принял поводья, и он пошёл к ступеням каменной лестницы, возле которой с двумя своими офицерами стоял командир конно-егерского эскадрона.
– Ваше превосходительство, великий князь в главный штаб доставлен, ваш рапорт генерал-фельдмаршалу передан, пленного забрал к себе генерал-квартирмейстер! – доложился Воронцов. – Алексей Петрович, вам бы, может, лучше подождать? – произнёс он, понизив голос. – Там Суворов с великим князем в кабинете заперся, из-за двери такой крик доносится, мне аж самому страшно стало, поскорее сюда вышел.
– И долго они там так «беседуют»? – поинтересовался Егоров.
– Да уж полчаса это точно.
Дверь во дворец распахнулась, и стоявшие при ней часовые вскинули фузеи с примкнутыми штыками в салюте.
– Осторожно, ваше высочество, тут ступенечка! – Суворов, низко кланяясь, семенил перед великим князем. – Не извольте беспокоиться, Константин Павлович, сейчас вслед за вами и свита тоже выйдет! Карету их высочеству! – крикнул он на всю площадь.
Мимо Алексея прошёл пунцовый, со следами слёз на щеках великий князь, а Суворов, развернувшись, забежал внутрь здания.
– Однако, – озадаченно пробормотал Алексей и пошёл за ним следом.
