– Всех под суд! Это так вы своё дело исполняете! – слышался гневный голос фельдмаршала из караульной комнаты. – А вы мальчишки! Вы будете мне отвечать за его высочество! Если вы пустите его делать то, что он теперь делал, то я вас отправлю государю! – долетело из-за дверей. – Бегом за князем! Он что, один будет там стоять?! Ну-у!
Вся свита Константина в количестве десяти человек во главе с генералом Сафоновым буквально вылетела из караулки и понеслась к выходу из дворца.
– Бестолочи! – выругался Суворов и, переведя взгляд на замершего по стойке смирно Егорова, смягчился лицом. – Ага, егерь императрицы?! – хмыкнув, произнёс он доброжелательно. – Пошли ко мне в кабинет. Не бойся, более браниться не буду. Всё знаю! – зайдя внутрь комнаты, резко бросил он, встав перед Егоровым. – Мне уже и Розенберг, и Чубаров обо всём подробно доложились. Много людей потерял?
– Тридцать восемь человек. Трое без вести пропали, шесть десятков егерей ранено. Почти половина посланного отряда из строя выбыла.
– Да-а. – Фельдмаршал покрутил головой. – Около тысячи человек общие потери. Вы дрались с большей частью сил Моро, Алексей. Он бросил на вас дивизию Гренье и Викто́ра, обнажив свой правый фланг, и тем самым дал корпусу Лузиньяна перейти реку ниже по течению. Авангард князя Багратиона уже занял Тортону и угрожает Моро ударом в тыл. Но я никак не ожидал, что в вашем пункте будет такое кровопролитное сражение. Расчёт был только оттянуть на себя силы французов к любому из них и потом отойти на свой берег без большого боя. В другом же пункте, где в это время нет неприятеля, предполагалось переправить все остальные войска и совершить марш к Алессандрии, что в общем-то в итоге и произошло. Но боя у вас быть не должно. – Он посмотрел в глаза Алексею. – Не должно! Кто виновен – знаю, а ты молчи! Урок я ему преподал! Посмотрим, как себя далее вести будет.
– Ваше высокопревосходительство! – В открывшуюся дверь заглянул штаб-офицер. – От вас приказ был сразу по пленному доложиться.
– Заходи, Дмитрий Иванович! – воскликнул Суворов. – Докладывай при генерале, это его люди пленного взяли.
– Юзеф Вуйчек, капрал стрелковой роты из первого польского легиона Домбровского, – зачитал с листа офицер. – С его слов, воевал против нас в 1792 и 1794 годах в Польше. После пленения Костюшко и взятия Праги бежал во Францию и вступил в созданный там Домбровским легион. Про силы и состав его говорить наотрез отказывается. Сказал только, что он поквитался с нами за Польшу и пусть его расстреляют, но его сородичи, как когда-то, вновь будут пировать в Кремле.
– Храбрый солдат, пленили его, когда он своего убитого командира попробовал в тыл оттащить, – произнёс Егоров.
– Храбрый и дерзкий, – заметил Суворов. – Вот о чём мечтает каждый наш враг, хоть турок, хоть поляк, а хоть даже и швед с немцем, – всё бы им в Кремле пировать! Ладно, в общий лагерь для военнопленных его! Пусть австрийцы сами разбираются, как с ним далее поступить. Спасибо, Дмитрий Иванович, не смею вас задерживать, занимайся своими делами, – поблагодарил он штаб-офицера.
– Устал, мундир в крови и пыли весь, а глаза-то живые, с искрой, – заметил, оглядывая Алексея, фельдмаршал. – Понимаю, отмыться, отоспаться бы, а уже потом о деле говорить, но война не ждёт, генерал, побеждает в ней тот, кто на руку твёрд и на ногу скорый. Австрийский корпус фельдмаршал-лейтенанта[38] Лузиньяна с авангардом генералов Багратиона и Карачая, перейдя реку По, ведут наступление на юг. Моро прозевал этот удар и с арьергардными боями спешно отходит. Теперь для нас открыта дорога на Турин! Нужно воспользоваться удобным моментом и занять его. Тем самым весь Пьемонт и север Италии тогда окажется в наших руках, и мы сможем действовать собранными в кулак силами против армий Моро и Макдональда.
– Когда выступать, Александр Васильевич? – спросил негромко Егоров.
– Сегодня, Алексей, сейчас, – глядя в глаза егерю, твёрдо произнёс Суворов. – Вспомни сам: «Одна минута решает исход баталии; один час – успех кампании; один день – судьбу империи». Если мы не воспользуемся открывшейся возможностью, потом с большей кровью будем забирать Турин…
– Андрей Владимирович, скачи в полк, сообщи Милорадовичу, что через час выступаем на Турин, – сбежав по ступенькам, отдал распоряжение командиру конного эскадрона Егоров. – Побольше патронов с собой берём, припасы вьюками. Обоз, чтобы колонну не задерживать, идёт следом. Скажи, что я скоро буду, только вот в госпиталь к сыну заскочу. Всё понимаю, Андрей Владимирович, устали, столько дней в боях и переходах без отдыха. Но очень нужно, Суворов лично просит нас поспеша́ть.
– Понял, ваше превосходительство. Коли уж сам Суворов просит, тогда конечно. Разрешите в полк скакать?!
– Скачи, капитан, – сказал Алексей и вставил ногу в стремя подведённого коня.
