На всякий случай схватили жену Андроника и посадили в опустевшую невероятным образом камеру. «Выбравшись из подземелья через подземный проход и встретившись с женой, Андроник сначала был принят ей за демона из преисподней или за тень из царства мертвых и неожиданностью своего появления привел ее в страх. Потом он обнял ее и заплакал, хотя и не так громко, как требовали несчастья и тогдашние бедственные обстоятельства, остерегаясь, чтобы плач его не дошел до слуха темничных сторожей». Так они прожили некоторое время; Андроник даже сделал жену беременной, и в память об этом приключении родился сын Иоанн. Потом женщину выпустили на свободу, а дверь темницы запирать не стали, так как полагали, что в ней никого нет. В одну из ночей Андроник покинул тюрьму.
Недолго пробыл на свободе этот любитель приключений (с таким ростом и телосложением, с такой известностью трудно остаться незамеченным). Его опознали, схватили, опять посадили в темницу «в двойных железных кандалах, при строжайшем против прежнего надзоре».
Андроник не унывал, а времени на очередные выдумки у него хватало. На этот раз узник притворился смертельно больным человеком, который не может сам себя обслуживать. Ему выделили слугу из иностранцев, который очень плохо говорил по‑гречески. Андроник нашел с ним общий язык и даже подружился. По просьбе заключенного мальчик сделал восковые слепки ключей и передал старшему сыну Андроника ― Мануилу. Последний изготовил копии ключей и передал отцу в амфоре с вином; таким же способом были переправлены клубки ниток, льняные веревки.
Когда все было готово, с помощью слуги замки отпираются и беглец оказывается на территории крепости. Здесь, на заднем дворе росла густая и высокая трава; в ней беглец и прячется «как заяц, сжав в комок все свое тело». Андроник скрывается в траве остаток ночи, ― и второй и третий день он проводит в зарослях сорняков. За это время родственники получили известие о побеге и подготовили все для дальнейшего передвижения беглеца, а его поиски давно вышли за пределы крепости и Константинополя. Андроника ищут где угодно, но только не в нескольких десятках шагов от места заточения.
Затем Андроник сооружает лестницу и спускается между двух башен к морю. Там, у скалистого берега, его ждала лодка. Здесь судьба на короткое время приняла его с суровым видом, но потом опять улыбнулась и стала к нему благосклонно, точно она решила подшутить над человеком, который в общей сложности просидел в заточении девять лет. Его лениво окликнула стража, состоявшая из крестьян ближайшей деревни. Эта обязанность лежала на местных жителях с тех пор, как двести лет назад Иоанн Цимисхий был поднят наверх в корзине из этого места и убил императора. Если бы стражники несли службу исправно, Андроника ожидала смерть, либо ослепление. Он надеялся лишь на доставленное лодочником (на всякий случай) золото:
– Если ты позволишь мне уйти, то получишь вот какую благодарность, ― с этими словами Андроник достал кошелек и протянул стражнику. Естественно, вельможа не сказал, кем является на самом деле, но прикинулся осужденным за долги (по другой версии ― беглым рабом).
«Сторож‑то был деревенский житель, постоянно боровшийся с нуждой, ― повествует Иоанн Киннам, ― ослепленный золотом, взял он деньги и отпустил Андроника. В ту же минуту для принятия его приблизился плывший по морю челнок, на который посадили его и привезли домой. Дома сбросил он цепи, которыми были закованы его ноги, и тотчас, взойдя опять на корабль, поплыл на нем за городские стены. Там нашел он приготовленных для себя лошадей, на которых сел и уехал».
Путь Андроника лежал на север.
Византийцы стремились вступить в контакт со всеми народами, с которыми они сталкивались, либо что‑то о них слышали. Андроник был истинным ромеем, и потому в свою бытность на венгерском пограничье не только познакомился с галицким князем Ярославом Осмомыслом, но и подружился. Теперь он спешил в Галицию, надеясь, не без оснований, найти там надежное убежище. Дело в том, что император поддерживал киевского князя ― злейшего врага Ярослава.