Женщины стали вторым, после власти, яблоком раздора. Андроник был блистательным любовником и до глубокой старости пользовался успехом у женщин, но император тоже считался изрядным баловником по женской части. На этом поприще Андроник ни на шаг не желал отставать от Мануила.
Притчей во языцех стала связь Андроника с собственной двоюродной сестрой, Евдокией, причем встречались любовники не тайно, а явно, ― издеваясь над общественным мнением, и не только над ним. Оказывается, родная сестра Евдокии была любовницей Мануила Комнина. Когда Андроника упрекали за эту преступную связь, он, ссылаясь на пример Мануила, шутя произносил, «что подданные любят подражать государю и что люди одной и той же крови как‑то бывают похожи». И тут же оправдывал себя тем, что император «подвержен подобной же или еще худшей страсти, потому что тот жил с дочерью своего родного брата, а Андроник ― с дочерью двоюродного, ― свидетельствует византийский автор. ― Подобные шутки Мануилу не нравились, а ближайших родственников Евдокии просто бесили и воспламеняли страшным гневом против Андроника, в особенности же ее родного брата Иоанна… Естественно, поэтому против Андроника затевали и строили много козней и тайно и явно; но он уничтожал их, как нити паутины, и рассеивал, как детские забавы на песке, благодаря своему мужеству и уму, которым настолько превосходил своих противников, насколько бессловесные животные ниже существ разумных. Не раз случалось, что они нападали на его силой, но он обращал их в бегство, находя для себя награду в любви Евдокии».
Однажды когда Андроник наслаждался объятиями любимой женщины, вход в палатку окружило множество вооруженных людей. Это заметила Евдокия, «хотя мысль ее и была занята другим». Она предложила любовнику надеть женское платье, и, воспользовавшись сумерками, обмануть убийц. Совет не понравился Андронику: он предположил, что его все равно опознают и убьют, а смерть в женской одежде показалась герою‑любовнику позорной. Благодаря желанию сохранить собственную жизнь и длине ног Андроник, несомненно, поставил мировой рекорд по прыжкам и в высоту, и в длину. «Обнажив меч и взяв его в правую руку, ― описывает подробности Хониат, ― он косым ударом рассекает палатку, выскакивает вон и одним огромным прыжком перескакивает и плетень, случайно примыкавший к палатке, и все пространство, которое занимали колья и веревки. Сторожившие его разинули рты от удивления и считали чудом и чем‑то необыкновенным этот побег пойманной добычи».
Андроник еще не раз будет демонстрировать миру чудеса ловкости и воплощать в жизнь самые фантастические планы.
Родственники Евдокии, убедившись, что меч бессилен против Андроника, решили сменить оружие. «Поистине нет в людях зла, которое было бы хуже, чем язык клеветника…, ― восклицает Никита Хониат. ― Таким‑то образом и Мануил, как сетями, уловлен был частыми наговорами родственников Андроника и волей‑неволей сажает его в темницу и заключает в самые крепкие и несокрушимые железные оковы. Андроник довольно долгое время бедствовал в темнице. Но так как он был человек смелый, чрезвычайно изворотливый и в трудных обстоятельствах весьма находчивый, то, открыв в своей темнице старинный подземный ход, он руками, как веником и заступом, прочищает в нем отверстие для входа и выхода так, чтобы это было незаметно, застилает его кое‑какими домашними вещами и затем прячется в нем. Когда настал час обеда, стражи отворили двери темницы и принесли обычное кушанье, но гостя к столу нигде не видели. Стали осматривать, не разломана ли или не раскопана ли где темница, и не ушел ли хитрый Андроник. Но нигде не было никакого повреждения: ни дверные петли, ни дверные косяки, ни порог у дверей, ни потолок, ни задняя часть дома, ни железные решетки в окнах ― словом, ничто не было испорчено. Тогда стражи подняли громкий вопль и стали терзать себе лицо ногтями, так как у них не стало того, кого они стерегли, и они не знали, как и где он ушел. Доводят об этом до сведения царицы, главных сановников и придворных вельмож. И вот одни были отправлены стеречь приморские ворота, а другим приказано наблюдать за воротами земляными, одни осматривали пристани, а другие отыскивали в какой‑либо другой открытой части города скрывшегося Андроника. Ни улицы, ни перекрестки не были оставлены без осмотра и наблюдения. В то же время и по всем провинциям непрестанно рассылались царские грамоты, в которых объявлялось о бегстве Андроника и постоянно предписывалось искать его и, как только будет пойман, представить в Константинополь».