«По всему Адрианополю было объявлено, что гул и грохот будут, как от грома небесного; это было сделано, дабы от внезапного грохота люди не онемели, а беременные женщины не разрешились преждевременно. Итак, рано утром мастер поднес огонь к пороху; когда нагрелся в бомбарде воздух, и ядро было выброшено, оно полетело, наполнив воздух тяжким шумом, окутав все дымом и мглой. Гул же распространился в длину до 100 стадий; а камень упал далеко от того места, откуда был выпущен, ― примерно в одной миле. В месте же, где он упал, образовалась яма величиной в сажень. Такова сила взрыва пороха, бросающего камень».
Соперник Константина XI двадцатиоднолетний турецкий султан Мехмед II был умен и хитер не по годам. Возраст султана ввел византийцев в заблуждение, и они тратили последние деньги, чтобы подкупить старого везиря Халиля, славившегося своим миролюбием. Создалось впечатление, что султан находится под влиянием везиря, ибо Турция стремилась заключить дружеские договоры с европейскими соседями. Европа, очарованная миролюбием султана, перестала считать турок своими врагами, а Мехмед «ночью и днем, ложась в постель и вставая, внутри своего дворца и вне его, имел одну думу и заботу, какой бы военной хитростью и с помощью каких машин овладеть Константинополем». Когда бдительность Европы была благополучно усыплена, молодой султан напрочь забыл миролюбивые советы Халиля и устремился к стенам Константинополя.
Турки выставили для войны с умирающим городом 100‑тысячную армию, оснащенную лучшей в Европе артиллерией и усиленную не знающими страха профессиональными воинами ― янычарами.
Армия защитников Константинополя была более чем скромной. Накануне император приказал своему секретарю Франдзису переписать всех способных носить оружие мужчин. В списки Франдзиса попало 4983 грека и несколько менее 2 тысяч иностранцев. Константин настолько удручен был этими цифрами, что приказал держать их в тайне от подданных.
Неверно распространенное мнение, что Запад ни оказал существенной помощи гибнущему городу. Константинополь самоотверженно защищали всегда враждовавшие между собой генуэзцы и венецианцы (им принадлежали целые кварталы здесь же, в городе). Если бы греки сражались также как итальянцы, Константинополь мог устоять. В защите города принимали участие каталонцы.
«Итак, царь Константин вместе с живущими в Галате генуэзцами, насколько была возможность, в высшей степени заботился о защите города, ибо и генуэзцы полагали, что если бы город был взят, то и их укрепление сделается пустынным, ― описывает византиец Дука действия чужестранцев. ― Поэтому еще раньше послали они в Геную письма, прося помощи: и ответили им оттуда, что на помощь Галате уже идет один корабль с 500 тяжеловооруженных. Да и венецианские торговые триремы прибыли из Мэотийского залива и реки Танаис и из Трапезунда: царь и живущие в городе венецианцы не позволили им уйти в Венецию, и они остались на случай помощи городу. Подобным же образом прибыл из Генуи некто по имени Иоанн Лонг, из рода Джустиниани, с двумя преогромными кораблями, имея на них вместе с вооруженными генуэзскими воинами и военные машины, ― многие и прекрасные, дышащие яростным духом. И был этот Иоанн муж искусный, а в схватках и в военных сражениях сомкнутым строем весьма опытный. Царь принял его с честью, и наделил его воинов жалованием, и осыпал милостями, и почтил его саном протостратора, ― и он взял на себя охрану лежащих у дворца стен».
Генуэзец Джустиниани защищал самый опасный участок, именно здесь султан сосредоточил мощные пушки «и всякие другие приспособления для разрушения стен».
К осаде Константинополя турки приступили в начале апреля 1453 г. «Итак, с этого времени латиняне вместе с Иоанном сражались героически, выходя из ворот города и стоя во внешнем укреплении и по рву, ― рассказывает византийский историк. ― Часто, выскакивая и за ров, ромеи вступали в рукопашный бой с турками, иногда отступая, иногда же захватывая пленных. Но это не приносило ромеям пользы, ибо, по правде сказать, один ромей был против двадцати турок. Как могли они лицом к лицу сражаться с турками и уцелеть?» Вылазки было решено прекратить и все силы сосредоточить на отражении турецких атак со стен.
Первая половина апреля прошла в незначительных локальных схватках; казалось, противники испытывали силы друг друга, искали слабые места. Особенно опасными для константинопольских стен были турецкие пушки. Огромные ядра вдребезги разбивали тысячелетнюю кладку. Ночью защитники наспех латали повреждения подручным материалом, но такой ремонт был ненадежен и стены с каждым новым днем продолжали сыпаться под прицельным огнем превосходных пушек султана Мехмеда.