Спустя 19 лет после падения Константинополя великий князь московский породнился с византийским императорским домом; в 1472 г. Софья (Зоя) Палеолог ― племянница императора Константина XI, внучка императора Мануила II ― стала женой великого князя Ивана III Васильевича(1440–1505 гг.).
Вместе с Софьей в Москву приехало множество мастеров мирового уровня. «Здесь (в Москве) жил мастер Трифон, ювелир из Катаро (город на побережье Адриатического моря), который изготовил ― и продолжал изготовлять ― много сосудов и других изделий для великого князя, ― сообщает венецианский дипломат Амброджо Контарини. ― Еще здесь жил мастер Аристотель (речь идет об Аристотеле Фьораванти(ок. 1420 – ок. 1486 гг.) ― знаменитом итальянском архитекторе и инженере, построившим Успенский собор в Кремле) из Болоньи, строитель, который строил церковь на площади. Также было здесь много греков из Константинополя, приехавших сюда вместе с деспиной». (Деспина ― супруга или дочь деспота. Так иностранцы называли Софью.)
Москва виделись для греков последним прибежищем истинного православия. Она стала для несчастных скитальцев второй родиной, все тот же орел расправил над ними крылья, ― после женитьбы на Софье Иван III принял византийского двуглавого орла в качестве великокняжеского герба. Так гибель Византии ― всеобщая печаль христианского мира ― невольно стала локомотивом, двинувшим Россию вперед, к новейшим достижениям цивилизации. Главные сдвиги, конечно, произошли в государственном строительстве.
Брак оказался на редкость плодовитым; пятеро сыновей нажила великокняжеская чета: Гавриила, Дмитрия, Георгия, Симеона и Андрея. Иван одарил их наследством еще при своей жизни. Преемником он назначил Ивана ― своего сына от предыдущей жены ― Марии. Однако Иван Иванович внезапно умирает, оставив сына Дмитрия, которому дед, согласно обычаю, и завещал княжение Московское.
И тут в вопрос престолонаследия вмешалась византийка. «Говорят, что эта Софья была очень хитрая, и по ее внушению князь делал многое, ― сообщает Сигизмунд Герберштейн. ― Передают, что, между прочим, она побудила мужа лишить монархии внука Дмитрия и поставить на его место Гавриила. Ибо по убеждению жены князь заключает Дмитрия в тюрьму и держит его там. Наконец перед смертью он повелел привести к себе Дмитрия и сказал ему:
– Дорогой внук, я согрешил пред богом и лишил тебя законного наследства. Поэтому молю тебя, отпусти мне обиду, причиненную тебе; будь свободен и пользуйся своими правами.
Растроганный этой речью, Дмитрий охотно прощает деду его вину. Но когда он вышел от него, то был схвачен по приказу дяди Гавриила и брошен в темницу. Одни полагают, что он погиб от голода и холода, а другие ― он задохнулся от дыма».
Так потомок византийских императоров (правда, по женской линии) оказался на российском престоле. Получив высшую власть, Гавриил сменил имя на Василий.
Через женское потомство великокняжеской четы византийская культура и православие проникали вглубь Европы. «У великого князя Ивана от Софьи была дочь Елена, ― продолжает рассказ Герберштейн, ― которую он выдал за Александра, великого князя литовского, который был впоследствии избран королем польским. Литовцы надеялись, что через этот брак утихнут раздоры между тем и другим государями, достигшие весьма значительных размеров, но вышло так, что раздоры эти от этого еще больше усилились. Именно в брачном договоре было положено выстроить в определенном месте Виленской крепости храм по русскому обряду и дать в провожатые невесте известных женщин и девиц одной с ней веры».
Так как великий князь литовский медлил с исполнением соглашений, то московское войско тремя отрядами вторглось на его земли. Литовцы потерпели поражение в первой же крупной битве, множество их попало в плен, в том числе знаменитый военачальник ― Константин Острожский.
С именем Ивана III связывают становление русского централизованного государства. Именно в его правление был нанесен решительный удар по северным землям, где оставались сильными свободолюбивый дух и вечевые традиции. «Этот Иван Васильевич был так счастлив, ― повествует западный хронист, ― что победил новгородцев в битве при реке Шелони и, предложив после победы определенные условия, заставил их признать себя владыкой и государем и повелел им выплатить большую сумму денег; удалился он оттуда не раньше, как поставив там своего наместника. Наконец, по истечении семи лет, он вернулся туда, вступил при помощи архиепископа Феофила в город и обратил жителей в самое жалкое рабство; он захватил золото и серебро, отнял, наконец, и все имущество граждан, так что вывез оттуда свыше трехсот хорошо нагруженных телег».
Отнюдь не Иван IV Грозный, как принято считать, а Иван III сломил могущество Новгорода. Кстати, Ивана III также именовали «Грозным», но зверствами ему не удалось сравняться с внуком, и потому Грозным он остался только для современников.
Как истинный наследник византийских императоров, Иван III предпочитал действовать чужими руками: