В 1968 г. папа не только пенсионер (с мая 1961 г), но и снят вообще с воинского учета как офицер запаса (с апреля 1967 г.). И казалось бы, он все теперь может сказать о своих родителях, не опасаясь, как прежде, каких-то преследований из-за своего непролетарского происхождения. Но ведь папа и в последние годы воинской службы преподавал курсантам искусство разведки. И как настоящий разведчик по призванию и привычкам не мог давать другие анкетные сведения о своих ближайших родственниках, чем те, которые давал раньше. Поэтому если он что-то и знал от своей матери о своем отце, то не мог этого раскрыть и в эти более идеологически спокойные годы. Но правомерно и другое предположение: папа действительно не имел никаких сведений о своем отце. Как это ни маловероятно, но все же возможно. Поэтому эта неожиданная находка не может пролить окончательного света на вопрос, кем же все-таки был отец нашего папы. Но в том, что касается данных о его матери, то здесь уже никаких сомнений быть не может – сведения, приведенные им в овировской анкете, безусловно, верны. Здесь все указанные им данные оказываются важными – ведь мы не знали раньше ни дат рождения и смерти нашей бабушки по отцовской линии, ни ее точного имени и тем более отчества. Поражает, как мало она жила (40 лет!). Что же касается сестры папы, то он ее здесь не указал и, очевидно, никогда не указывал в прежних анкетах. Это еще раз убеждает нас в том, что с нею он порвал совершенно. И еще один вывод в связи с указанным документом. Фамилия отца нашего папы остается совершенно неизвестной. Ничего, кроме имени (Александр), сообщенным нам отчеством папы, мы о нем не знаем. А в черновике такой же анкеты 1979 г. в графе «отец» папа уверенно ставит прочерк и пишет «никаких сведений об отце не имею», так что даже и имя Александр не подтверждается в качестве обоснованной версии имени его отца. Кстати, так как в дореволюционной России не было ЗАГСов, а регистрация новорожденных происходила при их крещении в церкви, то в случае внебрачного ребенка нередко отчество ему давалось по имени крестившего его священника. Так что возможно, что в конце зимы 1906 г. в одной из казанских церквей папу крестил о. Александр.
Как же папа жил в детские свои годы? Совсем не так, как жила в те же годы мама. Если у мамы была большая дружная и, можно сказать, счастливая и благополучная семья, то у папы ничего из этих благ жизни не было. Нищета и отсутствие близких. Знал он только, по-видимому, материнскую любовь. Это – максимум счастья, возможно в какой-то мере бывшего у него в раннем детстве. Но мальчишкой он уже работал в магазине, торговавшем книгами. Он разносил покупки по домам покупателей. Об этом он охотно мне рассказывал. Именно тогда папа научился приемам обертывания книжных пачек защитной бумагой. Научил потом и меня этому нехитрому искусству, показав простые, но эффективные приемы, которые легко запомнить и исполнить на деле.