У нас было дровяное отопление. Чтобы печка быстрее разгорелась, надо было нарезать лучинок. Они были сухие и хорошо потрескивали в огне. Наверное, были березовые. Мама большим ножом отстругивала лучинку от полена. Но каким-то образом нож скользнул, и кусок отщепленной лучины вошел ей в руку, в мякоть основания большого пальца. Он там остался навсегда. Хирургическую операцию маме не хотелось делать, ей казалось, что нет необходимости. Иногда мы просили, чтобы она показала нам эту вросшую в ладонь лучину. Особенно заметен был ее верхний край. Мы охали, спрашивали: не больно?
А вот у нашей бабушки, рассказывала мама, был случай посерьезнее. Ей в ногу, у щиколотки, с внутренней стороны, проколов кожу ботинка, вошла иголка. И так там и осталась. Никак ее не могли найти и вытащить. Вероятно, она двигалась по кровеносным сосудам. Нигде не покалывало, но бабушка опасалась, что игла может дойти до сердца. И тогда? У бабушки была болезнь сердца, она страдала бронхиальной астмой. И умерла от сердечного приступа. Имела ли иголка какое-то отношение к этому? Никто никогда о том не узнает. Не знаю, описаны ли в медицинской литературе подобные случаи.
Мама стала работать в детском саду воспитательницей. Она закончила совпартшколу, хотя и не была членом партии. Ей хотелось учиться на рабфаке, который являлся подготовительной школой для дальнейшей учебы в институте. На рабфак поступила ее сестра Клава, а мама по распределению попала в советскую партийную школу, то есть в школу, где готовились кадры для органов партийного и советского управления. Меня тогда отдали в детсад и записали в мамину группу. И вот теперь вместе с мамой мы ходим на работу. Я немножко важничала: ведь не у каждого же детсадовского ребенка мама воспитательница! Дети в саду, в основном, были послушные, но иногда возникали сложные проблемы. Однажды два мальчика из маминой группы куда-то исчезли. Их нигде не могли найти. Потом каким-то образом узнали, что они убежали посмотреть Амур. Конечно, их удалось найти, ибо путешественники не смогли уйти далеко. Но переживаний у мамы было немало, и этот случай – хорошо, что со счастливым концом – запомнился ей на всю жизнь. В другой раз на прогулке несколько сорванцов увидели кусты с ягодами. И хотя взрослые предупреждали, чтобы дети не ели никакие подозрительные плоды, они не смогли удержаться и попробовали. Вскоре у них появились симптомы отравления, не представлявшие, к счастью, опасности для жизни. Досталось и любителям «волчьих ягод», и их наставникам.
В помещении детского сада водились крысы. Это обнаружилось, когда во время «мертвого часа» они покусали кого-то из детей. Бог миловал и на этот раз: дети не заболели. Но попало всем руководителям, хотя ребята были не из маминой группы. Со мной в саду не было таких приключений, вероятно, потому, что была еще мала, чтобы отправиться в экспедицию на Амур или экспериментировать на собственном желудке. Зато мне нравились другие, неопасные, эксперименты. В зимнее время вместе с воспитательницей мы наливали в тарелки подкрашенную воду, выставляли на ночь на мороз. А утром в тарелках был разноцветный лед: синеватый, розоватый, фиолетовый. Это было так красиво! Мы по нескольку раз бегали смотреть, не застыла ли вода. Мама водила с нами хороводы, разучивала песенки и стишки, и детки-малолетки с энтузиазмом исполняли: «
Особенно тщательно готовился детсадовский коллектив к нашим главным праздникам – 7-го Ноября и 1-го Мая. На старой фотографии можно видеть темные юбочки и штанишки, белые блузки с незатейливо вышитым узором, ленты, цветы – весь тогдашний наш декор. «Красный уголок» украшен флагами. Дети с сознанием торжественности момента уселись кто на ступеньке, кто прямо на полу. И нас приветствует сам товарищ Сталин – с огромной картины, висевшей прямо напротив нас, вставала его фигура во весь рост в длиннополой серой шинели, на лице легкая усмешка, он в фуражке, со слегка приподнятой правой рукой. Вождь как бы зовет нас на подвиги: «К борьбе за дело Ленина-Сталина будьте готовы!» – «Всегда готовы!»:
В центре той фотографии среди четырехлеток сижу я, круглолицая, как полная луна, и, как все, серьезная. Мою голову украшают шелковые ленты, а блузка вышита цветочками: мама постаралась.