Все, буквально все ее близкие оказались правы. И те, кто искренне желал ей добра, и те, кто завидовал и ревновал. Она действительно безнадежная дура, раз связалась с мошенником. Все случилось именно так, как любила описывать, смакуя подробности, криминальная хроника: молодой аферист втерся в доверие к женщине значительно старше себя и обманным путем выманил у нее крупную сумму денег…
Будьте бдительны, граждане. Учитесь на чужих ошибках.
Ну а если вам хочется непременно насовершать своих, несмотря на предупреждения родных и друзей, – тогда ни в чем себе не отказывайте! Смело шагайте в пропасть, на дне которой вам, слабоумным и слабохарактерным, самое место.
За несколько следующих часов Наташа успела много чего передумать. Как только удушающий стыд за собственный идиотизм чуть-чуть отпустил, она попыталась систематизировать все, что знает о Диме. Села за кухонный стол, положила перед собой блокнот и ручку. Придется писать заявление в полицию – значит, надо заранее подготовиться. Немедленно выяснилось, что не знает она о нем практически ничего. Даже фамилии. Разве что имя, номер мобильного телефона и марку машины, да и в той не слишком уверена. Ах да! У нее имеется номер счета, на который она вчера собственноручно отправила чуть не полмиллиона! Говорят, это может помочь. Иногда…
Имелось еще место работы Димы, но после случившегося у Наташи появились все основания предполагать, что перед этим словосочетанием тоже будет вполне уместно поставить «якобы». Действительно, разве могла она теперь быть уверена, что на студии он не оказался случайно, разово нанятый на проект, как и она сама со своими пельменями?
Представив, что совсем скоро придется рассказывать чужим людям, да еще в письменном виде, как, когда и при каких обстоятельствах она познакомилась с Димой, Наташе нестерпимо захотелось расплакаться.
Как, ну как она могла быть такой дурой?!
Выпив два стакана воды и чуть-чуть успокоившись, она принялась напрягаться и морщить лоб дальше.
Имя-отчество «бати»? Нет, не знает. Место жительства? Дима упоминал, что отец перебрался куда-то в область, в деревню. Интересно в какую? Точно не в Ленинградскую. Кажется, что-то на «Т»… Тверскую? Тамбовскую? Тульскую?
Чертова память.
Хотя… стоп! Какой еще «батя»?! Перефразируя классика, а был ли этот самый «батя» вообще? Где в этой истории та самая точка, на которую Наташа могла опереться, чтобы сказать: «Вот до этого места все было по-честному, а дальше пошло вранье»?
Все запутано, перемешано. Не разберешь, где обман, а где правда.
«Ты красивая, умная, интересная… Мне с тобой хорошо…» – тоже в помойку?!
Это, похоже, в первую очередь. Особенно ту часть, где «умная».
Так… Ну а вдруг дело не в обмане? Вдруг с Димой что-то случилось? Или с его отцом? Может, он, не дай бог, скончался прямо на месте, в приемном покое? Или – что еще хуже – какая-то беда с самим Димой? А она вместо того, чтобы звонить в бюро несчастных случаев – или куда там звонят в таких ситуациях? – готова обвинять его во всех смертных грехах и рыдать, упиваясь несуществующим собственным горем?
В блокноте Наташа так и не написала ни единого слова. Зато неожиданно впала в короткое тревожное забытье, неловко откинув голову на высокую спинку дивана: видимо, психика отчаянно нуждалась хоть в мгновении отдыха, в перезагрузке.
Разбудил ее резкий звук домофона. Ошалело вскочив и больно ударившись коленом о стоявший на пути стул, Наташа метнулась в прихожую. Нажав кнопку приема, увидела на экране Диму.
– Ты?! Вернулся?!
Он непонимающе посмотрел в глазок камеры и выразительно подавил воздух пальцем – мол, открывай. Когда поднялся в квартиру, Наташа чуть не упала ему на грудь:
– Господи, я решила, что больше никогда тебя не увижу!
– С чего это вдруг? – Дима озадаченно вскинул брови, явно не понимая причин такого волнения. – Что со мной может случиться?
Пока он переобувался в прихожей, Наташа отчаянно пыталась взять себя в руки. Не хватало еще, чтобы он догадался, за какими мыслями и предположениями она провела сегодняшний день. Однако сдержаться не получилось, и она продолжала на эмоциях:
– С любым из нас может случиться практически что угодно! Тем более ты повез отца в больницу. Я волновалась. Ты ведь сказал, что позвонишь!
– Действительно, это серьезный прокол. Извини. – Он виновато развел руками и изобразил на лице безоговорочное раскаяние. – Представляешь, я где-то посеял свой телефон. Может, у бати дома. Или в больнице. Или в аптеке: он меня три раза гонял. То одно, то другое забудет. Хорошо, хоть больничный счет успел оплатить. Когда хватился, перерыл всю машину, прежде чем заблокировать. А твой номер наизусть я не помню. И вообще, такой день вышел угарный… Народу в больнице куча, пока до нас очередь дошла, пока оформили… А завтра с утра опять ехать: операция будет в десять, потом, если получится, хочу батиного хирурга перехватить.
Вздохнув, Дима устало потер переносицу. Глаза у него были воспаленные, красные.
– Ты что, ночью не спал? – всполошилась Наташа.
