Дав ей несколько минут выплакаться в одиночестве, Дима пришел утешать. К этому моменту она и сама уже горько раскаялась в сказанном. Действительно, уж кто-кто, а Дима ни разу не дал ей почувствовать ни капли неловкости из-за того, что она вовсю пользуется его опытом и техническими возможностями. Собравшись просить прощения и мириться, она вдруг услышала:
– Я не считаю, что ты мне должна. Но отчасти это и мой проект, а значит, мое мнение тоже должно учитываться. И оно однозначное: никаких Лен. Проект остается нашим – и точка.
– Как ты не понимаешь, – стараясь, чтобы это прозвучало как можно мягче, проговорила Наташа, – ты заставляешь меня сделать выбор между тобой и дочерью. Это нехорошо, Дима.
– «Это нехорошо, Дима!» «Ты ничего не понимаешь, Дима!» – передразнил он вдруг на редкость противным голосом. – Хватит уже разговаривать со мной, как с ребенком! Я тебе не Лена и не Костик. Я… я твой партнер – во всех смыслах этого слова. И ты не можешь принимать решения по проекту, не посоветовавшись со мной.
– Почему это не могу? – в свою очередь возмутилась Наташа. Ей было обидно до слез. Сейчас Дима говорил почти то же самое, что сказал бы на его месте Алексей, если Наташа вдруг осмелилась бы решить что-то без его высочайшего соизволения. – Я уже сделала свой выбор.
– Вот именно, что «свой»! – Он опять прицепился к словам. – Ты никогда не считаешься с моим мнением. Оно тебя вообще не интересует. Все решения принимаешь сама, даже не посоветовавшись со мной. Ладно, когда дело касается пустяков, вроде того, что ты покупаешь мне носки исключительно на свой вкус или наводишь порядок в моей квартире, раскладывая вещи по собственному усмотрению. Это действительно не так уж важно. Но сейчас…
– Но, Дима… – начала было Наташа и замолкла. В чем-то он, возможно, был прав – она действительно купила ему несколько пар новых носков, когда сочла нужным заменить старые. С Алексеем она всегда так делала, и он воспринимал это как должное. Кто бы мог подумать, что Диму это, оказывается, обидело?
А Дима меж тем продолжал и продолжал говорить – у него явно накипело:
– Меня достало, что ты обращаешься со мной так, будто я пацан несмышленый. Туда не ходи, тут не кури и вообще не кури! Помыкаешь мной, позволяешь себе делать мне замечания при посторонних!
– Когда это я… – начала было Наташа, но Дима не дал договорить:
– Да вот хотя бы у Макса, насчет шашлыков! Опустила меня при друзьях ниже плинтуса! Я уж не говорю про твой день рождения! Как ты рявкнула на меня, когда я хотел тебя поцеловать!.. Будто я пацан нашкодивший! Или щенок!
Он говорил и говорил, а Наташа ошалело молчала. Ей и в голову не могло прийти, что Дима такой обидчивый и такой злопамятный. Когда это все было-то – день рождения, поездка к Максу… Сколько воды с тех пор утекло, а он, оказывается, все помнил и лелеял в душе обиду… Нет чтобы сразу сказать! Тогда бы она ему объяснила, что не стала с ним целоваться при детях лишь потому, что Костику и Лене это было бы неприятно. Ведь в глазах детей она все еще оставалась женой их папы. Конечно, со временем это восприятие изменится, но нельзя же это делать вот так, в лоб…
– Ты что, вообще не слушаешь меня?!
– Извини… – Наташа не без труда вынырнула из пучины своих далеко не радужных мыслей. – Я действительно задумалась. Что ты сказал?
– Я сказал, что проект останется твоим. И что это не обсуждается.
– Дима, ну как ты не понима… – снова начала Наташа и осеклась на полуслове. – Все уже произошло. Я уже отдала проект Лене.
– Ясно, – на удивление спокойно проговорил Дима и вышел из комнаты. Через мгновение Наташа услышала звук закрывающейся входной двери.
Она проревела до позднего вечера. Ночью вскакивала несколько раз – казалось, что он вернулся. В последний раз, проснувшись без четверти семь, уже не уснула. Лежала – и думала, думала… Связи с близкими людьми, которых и без того у нее было не особенно много, рвались одна за другой. Как же так?..
Наташа считала, что Дима остынет и через какое-то время вернется. Они все обсудят, поговорят как взрослые люди и найдут взаимоприемлемое решение. Но когда на следующий день она, как и собиралась, поехала на Мальцевский рынок, то, вернувшись, нашла в почтовом ящике связку ключей. Все вещи Димы из квартиры исчезли. Он съехал, не позвонив и не оставив даже записки.
Через два дня Наташа написала Диме в мессенджере: «Может, поговорим?» Он прочитал сообщение, но так и не ответил, и она поняла, что Дима не вернется. Похоже, история с блогом стала последней каплей и так сильно задела Димино самолюбие, что он предпочел расстаться с Наташей, но не изменить своим принципам. Хотя… разве было это настолько уж удивительно? Судя по тому, что он рассказывал об отношениях с матерью – нет. Ведь и тогда, один раз решив для себя, что мать его предала и недостойна общения с сыном и внуком, он пронес сделанный выбор через всю дальнейшую жизнь.
И ведь там была мать. А тут… тут всего лишь Наташа. Как он это назвал? Партнерша в обоих смыслах?
