Каждая из сестер видела прекрасное друг в друге. Последствия безграничной любви всех домочадцев к Агнесс, сформировали в ней чувство огромной значимости своей жизни. Агнесс точно знала, как хочет обернуть судьбу, она ею управляла посредством выказанных желаний, зная, что во всем сыщет поддержку и одобрение родных. Видя это, Мия искренне радовалась, несмотря на то, что сестра старается быть похожа на нее, она не утонет в обреченной любви, что скорее ее будут любить больше, нежели будет любить она. "Плохого в этом мало, когда девушка утопает во внимании супруга, не растрачивая себя полностью на чувства к нему. Необходимо сохранить себя, свою целостность, свою гордость, от природы данную. Принимать любовь, не выслуживаясь при этом, не отдавая себя без остатка, принимать за факт своего существования, в этом и есть великое счастье без доли горя. Интересно, миссис Форбс наверняка именно такая» – закончила свои размышления Мия, рассматривая заснеженные горные вершины из окна своей комнаты и одиночество вновь вернулось и поселилось рядом с ней.
– Мия, где ты прячешься? – звучал голос Агнесс еще в коридоре, она вбежала в комнату и обняла сестру за плечи, прижавшись к ее щеке. – У меня для тебя письмо, только что доставили. Мама предположила, что это от твоих лондонских поклонников. Оно действительно из Лондона и от неизвестного мистера Форбса.
Удивление на лице Мии невозможно было не заметить, она поспешно выхватила из рук сестры письмо и удостоверилась, точно ли сестра произнесла имя отправителя. Да, оно было именно от Дениэла Форбс.
– Агнесс, милая, ты не будешь против, если я останусь наедине с посланием от лондонского кавалера? – спросила Мия, с задоринкой в глазах, пытаясь развеять уже сформированное представление сестры о важности письма.
– Конечно, но только долго не упивайся потоком похвалы от этих, источающих любезность кавалеров. Ты обещала мне прогулку по твоим любимым местам, я намеренна увидеть все, где ты бываешь в моем отсутствии – весело ответила Агнесс, поцеловала сестру и выбежала из комнаты.
Первое письмо от него, что бы это значило. Наверняка, это конец, иначе бы он не решился писать мне, как и не решался ранее. «Он решил и последнее отнять, что касается его, надежду мою». Мие как можно дольше не хотелось узнавать содержание послания от Дениэла Форбс, но руки, с привычной памятью распаковки писем сами открыли послание и глаза бегло скользили по строкам. Она не вчитывалась в слова, она смотрела на изящный почерк, старательно выведенные буквы, представляла Дениэла, как он пишет, выражение его глаз, скулы, губы и до конца прочувствовала свое обреченное положение. Решительно настроившись, она принялась за чтение:
