Путники перешли мост и начали подниматься по крутой тропе, которая выводила из глубокой долины, где издавна жили эльфы. Выбравшись наверх, на поросшую вереском равнину, они окинули прощальным взглядом мерцающий весёлыми огоньками Раздол — Последнюю Обитель к востоку от Моря — и углубились в ветреную ночную тьму.
У Бруиненского Брода они оставили Тракт и круто свернули по узкой тропе на юг. Перед ними расстилалась изрытая оврагами и глубокими складками каменистая равнина, по которой им предстояло идти много миль и дней. Двигаться по ней было труднее, чем по зелёной долине Великой Реки с другой стороны Мглистых гор, но путники надеялись таким образом укрыться от враждебных глаз, наблюдающих за Глухоманьем. Шпионы Саурона редко показывались в пустынных краях к западу от горного хребта, поскольку троп здесь было мало и разбирались в них только жители Раздола.
Впереди отряда шёл Гэндальф; по правую руку от него — Арагорн, превосходно знавший эти места, так что темнота не была ему помехой; за ними гуськом шагали остальные путники, а замыкал шествие эльф Леголас, который, как и все лихолесские эльфы, ночью видел не хуже, чем днём. Сначала поход был просто утомительным, и Фродо почти ничего не запомнил — кроме ледяного восточного ветра. Этот ветер, промозглый, пронизывающий до костей, неизменно дул с Мглистых гор, так что путники, несмотря на тёплую одежду, постоянно мёрзли — и когда шли, и когда отдыхали. Днём они останавливались в какой-нибудь укромной ложбине или забивались в заросли колючих кустарников и спали урывками. Вечером, разбуженные очередным часовым, вяло съедали холодный ужин (развести костёр отваживались редко) и, когда совсем смеркалось, сонные, продрогшие, шли дальше, всё на юг и на юг.
Хоббиты не привыкли к таким путешествиям, и утрами, когда зачинался рассвет, у них от усталости подкашивались ноги, но им казалось, что они не двигаются, а из ночи в ночь шагают на месте: унылая, изрезанная оврагами равнина с островками колючих зарослей не менялась на протяжении сотен лиг. Однако горы подступали всё ближе. К югу от Раздола Мглистый хребет становился выше, сворачивал к западу, и к его подножию примыкало обширное нагорье с чёрными холмами и глубокими долинами, на дне которых бурлили ручьи. Извилистые, давно заброшенные тропы часто заводили Хранителей в тупики — то к обрыву над пенистым потоком, то к краю предательской трясины.
На четырнадцатую ночь погода изменилась. Ветер ненадолго стих, а потом устойчиво потянул с севера. Несущиеся тучи поднялись и рассеялись, прозрачный воздух стал морозней и суше, а из-за Мглистых гор выплыло по-зимнему бледное, но все же яркое солнце. Путники подошли к гряде холмов, поросших древними падубами, — казалось, их серо-зелёные стволы были сложены из тех же камней, что и сами холмы. Их тёмная листва блестела, а красные ягоды алели в свете восходящего солнца.
На юге Фродо разглядел тёмные очертания высоких гор, которые встали прямо на пути у Отряда. Слева вздымались три пика; ближайший, самый высокий из них, походил на клык; вершина его, увенчанная белым снегом, была пока в тени, но бока, на которые падали косые лучи солнца, отливали красным.
Гэндальф встал рядом с Фродо и, приложив ладонь козырьком ко лбу, глянул на далёкий хребет.
— Мы неплохо продвинулись, — сказал он. — Здесь начинаются земли, которые люди называют Остранной. Когда-то, в счастливые дни, когда эта страна называлась Эрегион, в ней жили эльфы. Для вороны наш путь составил бы сорок пять лиг, хотя по земле мы прошли, конечно, побольше. Идти теперь станет легче, да и погода смягчится, хотя это сделает нашу дорогу только опаснее.
— За один по-настоящему солнечный день я согласен на любые опасности! — откидывая капюшон и подставляя лицо солнцу, воскликнул Фродо.
— А горы-то впереди, — вмешался Пин. — Должно быть, ночью мы свернули к востоку.
— Нет, — возразил Гэндальф. — В солнечную погоду просто дальше видно. За теми тремя пиками хребет сворачивает к юго-западу. В доме Элронда много карт, но ты, надо понимать, так ни в одну из них и не заглянул?
— Да нет, заглядывал иногда, — признался Пин. — Только ничего не запомнил. Вот у Фродо память на такие вещи гораздо лучше.
— Мне не нужно никаких карт, — сказал подошедший вместе с Леголасом Гимли. Он неотрывно смотрел на далёкие горы и глубокие глаза его странно светились. — Ведь здесь в глубокой древности трудились наши отцы, образы этих гор запечатлены нами в металле, камне, балладах и преданиях. Вот они, овеянные легендами вершины — Бараз, Зирак, Шатур!
Лишь раз видел я их наяву, да и то издали, но они хорошо мне знакомы, ибо под ними находится Казад-дум, Гномье царство, которое теперь называют Чёрной Бездной, или Морией, на языке эльфов. Вон там Баразинбар, Багровый Рог, жестокий Карадрас, а за ним, правее, ещё два пика — Серебристый и Тусклый, иначе Келебдил Белый и Фануидхол Серый, которые мы называем Зиракзигил и Бундушатур.
