— Его — нет, — откликнулся Арагорн. — Но кое-что потерял. Я бывал в Падуби в разное время. Народ здесь сейчас не живёт, но птиц и зверей всегда было много — особенно птиц. Однако сейчас всё, кроме вас, молчит. Я чую это. На мили вокруг не слышно ни звука, и ваши голоса, кажется, отдаются в земле. И я не понимаю этого.
Гэндальф с внезапным интересом взглянул вверх.
— Что тому причиной, как по-твоему? — Спросил он. — Не просто же это удивление при появлении четверых хоббитов, не говоря уж обо всех нас — здесь, где люди теперь бывают столь редко?
— Надеюсь, что так, — ответил Арагорн. — Но мне тревожно и страшно — а я никогда не испытывал здесь ничего подобного.
Тогда нам надо быть осторожней, — сказал Гэндальф. — Если уж с вами идёт Следопыт, следует обращать внимание на его чувства, особенно если Следопыт этот — Арагорн. Надо перестать шуметь и выставить стражу.
Сторожить первым выпало Сэму, но Арагорн присоединился к нему.
Остальные заснули. Тогда тишина сгустилась так, что это почувствовал даже Сэм. Слышно было дыхание спящих. Свист хвоста пони и его переступ звучали чуть ли не громом; Сэм слышал скрип собственных суставов. Вокруг была мёртвая тишь, и над всем нависло чистое голубое небо. Далеко на юге возникло тёмное пятнышко; оно росло, двигаясь к Северу, как дым по ветру.
— Что это, Бродник? На облако не похоже… — прошептал Сэм Арагорну. Тот не ответил — он внимательно смотрел в небо; но вскоре Сэм и сам увидал, что приближается. Туча птиц, они кружились и парили, пересекая равнину, точно что-то высматривали; и они приближались.
— Ничком на землю — и молчок! — прошипел Арагорн, толкая Сэма в тень куста; ибо целая стая отделилась вдруг от главной тучи и, низко летя, повернула к гребню. Вроде ворон, только побольше, подумал Сэм. Когда они пролетали над головой — такой плотной кучей что тень её тёмно легла на землю — раздался резкий карк.
Арагорн не поднимался, покуда они не исчезли на северо-западе. Тогда он вскочил и разбудил Гэндальфа.
— Стаи воронов кружат между Горами и Блёкмой, — сказал он. — И одна только что пролетела над нами. Падубь — не родина им; они явились из Фангорна или с Поравнинья. Не знаю, зачем: быть может, какая-то беда спугнула их; но думаю, это шпионы. А высоко в небе парят ястребы. От днёвки, видимо, придётся отказаться. С темнотой надо выходить. Падубь, более не безопасна для нас: за ней следят.
— Тогда не безопасны и Багровые Врата, — сказал Гэндальф. — И как мы пройдём через них незамеченными — не представляю. Но об этом у нас ещё будет время подумать. Что же до выступления с темнотой — боюсь, ты прав. — Счастье, что костёр едва теплился и почти не дымил, когда пролетали вороны, — заметил Арагорн. — Но надо погасить и больше не зажигать.
— Что за наказание! — проворчал Пин. Он только что проснулся, и ему выложили «новости»: костёр потушить и к ночи собираться в дорогу. — И всё из-за пары-другой ворон! А я-то надеялся поесть сегодня горячего!
— Можешь надеяться и дальше, — сказал Гэндальф. — Быть может, впереди тебя ждут пиры. Что до меня — я хотел бы спокойно выкурить трубку и согреть ноги… Ну, в одном, во всяком случае, мы можем быть уверены: что на юге отогреемся.
— Как бы не пере греться, — шепнул Сэм Фродо. — А я, правду сказать, думал, что мы дошли уже до этой самой Огненной Горы. Совсем уж было решил, когда Гимли тут разливался, что этот Багровый Рог, или как его там, она и есть. И зубодробильный же у гномов язык!
Карты ничего не говорили Сэму, а все расстояния в этих чудных краях казались такими огромными, что он совершенно запутался.
Весь тот день Путники провели в укрытии. Время от времени появлялись чёрные птицы; но, когда закатное солнце налилось багрянцем, умчались на юг. В сумерки Отряд двинулся в путь и, свернув немного к востоку, направился к Карадрасу, который всё ещё кроваво мерцал в последних лучах солнца. Небо темнело — на него одна за другой высыпали белые звёзды.
Арагорн вёл их по торной тропе. Фродо она казалась остатками древнего тракта, широкого и прямого, что некогда вёл из Падуби к перевалу. Полная луна взошла над горами, и в её бледном свете ярко зачернели тени камней. Многие из них, похоже, были обработаны, хоть и валялись теперь, распавшиеся и треснутые, в голом пустом краю.
Был холодный знобящий час перед самым рассветом; луна стояла низко. Фродо взглянул на небо. Внезапно он увидел — или почуял — тень, затмившую дальние звёзды: они будто погасли на миг — и вновь вспыхнули. Он вздрогнул.
— Ты что-нибудь видел? — Прошептал он в спину идущему впереди Гэндальфу.
— Нет, но почувствовал — что бы это ни было, — ответил тот. — А может, и не было ничего — только обрывок тучи.
— Быстро же он летел, — пробормотал Арагорн. — Да ещё против ветра…
