Однако Отряд более не думал о соглядатаях. Души их радовались свету костра. Хворост весело горел; и хотя снег вокруг таял и лужицы расползались под ногами, они с удовольствием грели над огнём руки. Они стояли, согнувшись, вокруг маленьких танцующих язычков. Алый свет падал на усталые, тревожные лица; позади чёрной стеной вздымалась ночь.
Но хворост сгорал быстро, а снег всё шёл.
Огонь приугас, и в костёр бросили последнюю вязанку.
— Ночь близится к концу, — сказал Арагорн. — Скоро рассвет.
— Если только рассвету удастся пронзить эти тучи, — проворчал Гимли.
Боромир вышел из круга и всмотрелся во мрак.
— Снег поредел, — проговорил он. — И ветер стихает.
Фродо устало смотрел на снежинки, вылетающие из тьмы, чтобы на миг бело вспыхнуть в отблесках умирающего огня; но долгое время не замечал, чтобы их стало меньше. Потом вдруг, когда сон начал снова обволакивать его, он заметил, что ветер и правда утих, а снежинки становятся крупнее и реже. Медленно-медленно разгорался тусклый свет. Наконец прекратился и снегопад.
Свет делался всё ярче, являя взору примолкнувший, будто закутанный в саван, мир. Под их укрытием виднелись белые кучи, и купола, и бесформенные пропасти, среди которых тропа, по которой путники прошли с таким трудом, почти затерялась; а вершины над головой скрывались в огромных тучах, по-прежнему набухших снегом.
Гимли взглянул вверх и покачал головой.
— Карадрас не простил нас, — сказал он. — Стоит нам только двинуться дальше — он засыплет нас снегом. Чем скорей мы вернёмся — тем лучше.
С этим согласились все, однако отступать им теперь было трудно, — если не невозможно. Несколькими шагами ниже углей от костра снег лежал выше голов хоббитов; местами ветер нагромоздил его огромными сугробами поперёк уступа.
— Если Гэндальф пойдёт впереди с ясным огнём — он протает вам тропу, — сказал Леголас. Буря мало встревожила его и он, единственный из Отряда, сохранил хорошее настроение.
— Если бы эльфы умели летать — они привели бы нам на помощь Солнце, — откликнулся Гэндальф. — Мне же нужно иметь, что поджигать. Я не могу зажечь снег.
— Что ж, — сказал Боромир, — не сможет разум — осилит сила, говорят у нас. Сильнейшие из нас проложат путь. Смотрите! Хотя сейчас всё замёл снег, тропа наша, когда мы поднимались, завернула за выступ — вон там, внизу. Именно там на нас в первый раз обрушился снег. Если мы сумеем добраться туда — дальше, быть может, будет легче. Полагаю, до него не больше фарлонга.
— Так проторим туда путь — ты и я! — проговорил Арагорн. Арагорн был самым высоким в Отряде, но Боромир, чуть ниже ростом, был крепче и шире в плечах. Он прокладывал путь, а Арагорн шёл следом. Они двигались медленно; местами снег был им по грудь, и Боромир, казалось, не идёт, а плывёт в сугробах.
Леголас некоторое время с улыбкой следил за ними, а потом повернулся к остальным.
— Сильнейшие проложат путь, говорите вы? А я скажу: пусть пахари пашут, но если нужен быстрый пловец — избери выдру, а легконогий ходок — эльфа.
Он легко шагнул вперёд — и тут Фродо заметил (точно впервые, хотя давно это знал), что эльф обут не в башмаки, а в легкие туфли и почти не оставляет следов.
— Прощай! — сказал тот Гэндальфу. — Иду искать Солнце!
Потом, быстро, как бегун по плотному песку, он рванулся вперёд, мгновенно нагнал тяжело бредущих людей, помахал им и скрылся за поворотом.
Остальные ждали, прижавшись друг к другу, пока Боромир и Арагорн не стали чёрными точками в ослепительной белизне. В конце концов и они скрылись из глаз. Медленно тянулось время. Тучи опустились, упало несколько крупных снежинок.
Прошёл, наверное, час, хотя казалось — гораздо больше, и наконец Леголас возвратился. В это же время из-за скалы, с трудом поднимаясь по склону, показались Боромир и Арагорн.
— Что ж, — сказал Леголас, подбегая, — Солнца я не привёл. Дева Огня бродит в голубых полях юга, и маленькая вьюга на холмике Карадрас вовсе не волнует её. Но я принёс проблеск надежды тем, кто обречён ходить пешком. За поворотом — огромный завал, и наши Сильнейшие в нём увязли. Они почти отчаялись — но я сказал им, что сугроб не толще стены. А по ту его сторону снега почти нет — хватит лишь, чтобы охладить хоббитам пальцы.
— А что я говорил? — пробурчал Гимли. — Это не просто буря. Это злая воля Карадраса. Он не любит ни эльфов, ни гномов, и сугроб этот наметен, чтобы отрезать нам путь к спасению.
— Но, по счастью, твой Карадрас забыл, что с вами есть люди — сказал подошедший в этот миг Боромир. — И смелые люди, да позволено мне будет сказать это; хотя, быть может, люди послабей, но с лопатами пригодилась бы больше. Однако мы пробили тропку сквозь сугроб; и, думаю, те, кто не может бегать столь легко, как эльфы будут нам благодарны.
— Но как мы туда доберемся, даже если вы пробили сугроб? — Пин высказал мысли всех хоббитов.
— Доберетесь! — сказал Боромир. — Я устал, но кое-какие силы у меня остались, и у Арагорна тоже. Мы понесем малышей. Остальные, уверен, изловчатся и пройдут по нашим следам. Ну, мастер Перегрин! Я начну с тебя.
Он поднял хоббита.
