— Держись за плечи! Руки мне будут нужны, — и шагнул вперёд. Арагорн с Мерри двинулся следом. Пин дивился силе гондорца, видя проход, который он проложил, не имея никаких инструментов, кроме рук и ног. Даже сейчас, отягощённый ношей, он расширял тропу для тех, кто шёл позади, отбрасывая снег в стороны.
Наконец они подошли к огромному сугробу. Он отвесной стеной громоздился поперёк уступа, и гребень его, острый, как нож, вздымался выше головы Боромира; но сквозь него, горбатясь мостом, вёл проход. По ту сторону Пина и Мерри спустили вниз, и там они вместе с Леголасом дожидались подхода остальных.
Немного спустя Боромир вернулся, неся Сэма. За ними узкой, но теперь хорошо утоптанной тропой шел Гэндальф, ведя Билла — на пони, поверх поклажи, восседал Гимли. Последним, с Фродо за спиной, шагал Арагорн. Они миновали сугроб; но едва Фродо коснулся земли, как вниз с глухим шумом скатился камнепад, мешаясь с лавиной снега. Полуослепшие, Путники прижались к скале, а когда воздух очистился, увидели, что тропа за ними завалена вновь.
— Хватит, хватит! — закричал Гимли. — Мы уже уходим!
И действительно, нанеся этот последний удар Карадрас, казалось, унял свою злобу — будто довольный, что чужаки уходят и не осмелятся возвратиться. Снежные тучи поднялись; они стали рваться, и свет прибывал с каждой минутой.
Как и говорил Леголас, снегу становилось тем меньше, чем ниже они спускались, так что даже хоббиты могли идти сами. Вскоре они снова стояли на широком уступе у начала крутого склона, где прошлой ночью на них упали первые снежинки.
Утро давно наступало. С высоты они смотрели через равнину на запад. Далеко-далеко, в холмах, что лежали у подножия, затерялась лощинка, из которой они начали подъём к перевалу.
Ноги Фродо горели. Он продрог до костей и был страшно голоден. Голова его болела при одной мысли о долгом утомительном спуске. Чёрные точки плыли перед глазами. Он протёр их — но точки остались. Далеко внизу, но всё же выше холмов предгорий, кружились тёмные пятна.
— Снова птицы! — проговорил Арагорн, указывая на них.
— Ничего не поделаешь, — отозвался Гэндальф. — Друзья они, или враги, или им просто нет дела до нас — мы должны спускаться, немедля. Даже у подножия Карадраса не можем мы провести ночь!
Холодный ветер дул им в спину, когда они повернулись и устало побрели вниз по склону. Карадрас победил.
Был вечер, и серый свет быстро тускнел, когда они остановились на ночь. Они очень устали. Горы затянула густеющая мгла, дул холодный ветер. Гэндальф снова дал каждому глоток мирувора. Когда все немного поели, маг собрал совет.
— Этой ночью мы, конечно, никуда не пойдём, — сказал он. — Атака у Багровых Ворот утомила нас всех — надо немного отдохнуть.
— А потом — куда мы пойдём? — спросил Фродо.
— Перед нами по-прежнему Путь и Дело, — ответил Гэндальф. — У нас нет иного выбора, кроме как идти вперед — или возвращаться в Светлояр.
Лицо Пина явственно просветлело при одном упоминании о Светлояре; Мерри и Сэм с надеждой вскинули глаза. Но Арагорн и Боромир не шевельнулись. Фродо выглядел взволнованным.
— Хотел бы я оказаться там, — сказал он. — Но как могу я вернуться без позора — если только и правда нет иного пути, и мы уже побеждены?
— Ты прав, Фродо, — сказал Гэндальф. — Вернуться — значит признать поражение и встать перед ещё более страшным поражением — и скоро. Ежели мы возвратимся сейчас, Кольцо останется там: выйти второй раз нам не позволят. Тогда, раньше или позже, Светлояр будет осаждён и — после краткого и страшного времени — разрушен. Призрачные Кольценосцы — грозные враги, но покуда они лишь тени той мощи и ужаса, которыми нальются, когда Кольцо Всевластья вновь окажется на руке их Господина.
— Тогда нам надо идти — если есть путь, — вздохнул Фродо. Сэм опять помрачнел.
— Есть путь, которым можно попытаться пройти, — проговорил маг. — С самого начала, обдумывая этот поход, я думал о нём. Но путь этот — не прогулка, и потому я не говорил о нём Отряду. Арагорн был против него — по крайней мере, пока мы не попытаемся перейти Горы.
— Если эта дорога хуже Багровых Ворот — она должна быть и вправду лихой, — сказал Мерри. — Но лучше бы ты сразу сказал о ней, чтобы мы знали самое страшное.
— Дорога, о которой я говорю, ведёт к Морийским Копям, — сказал Гэндальф. Лишь Гимли поднял голову; тлеющий огонь мерцал в его глазах. Остальных при этом названии охватил ужас. Даже для хоббитов оно было призраком смутных страхов.
— Дорога может привести к Мории — но можно ли надеяться, что она пройдёт сквозь Морию? — хмуро спросил Арагорн.
— Имя её предвещает беду, — проговорил Боромир. — Я не вижу надобности идти туда. Если мы не можем перевалить гор — давайте пойдём на юг, пока не дойдём до Роандийского Прохода, где живет дружественный нам народ: путём, которым я пришёл сюда. Или мы могли бы перейти Исен и прийти в Гондор через Дальнебережье и Лебеннин — от моря.
