— Многое изменилось с тех пор, как ты прискакал на Север, Боромир, — ответил Гэндальф. — Разве не слышал ты моего рассказа о Сарумане? С ним у меня ещё будет встреча прежде, чем всё кончится… Но Кольцо не должно приближаться к Исенгарду, если этого можно избежать. Роандийский Проход закрыт для нас, пока мы идём с Хранителем.
И путь наш стал бы длиннее, а время дорого. На такой поход уйдёт год, и нам придётся идти пустынными и трудными землями. Но они не будут безопасны. За ними следит много бдительных глаз — и сарумановых, и Вражьих. Когда ты спешил на север, Боромир, ты был для Врага лишь одиноким всадником с юга, и мало занимал Его: ум Его был занят погоней за Кольцом. Но сейчас ты — член Отряда Хранителей, и в опасности, покуда остаёшься с нами. Опасность эта будет расти с каждой лигой, пройденной под открытым небом.
Со времени открытой попытки перейти горы положение наше, боюсь, стало стало ещё более отчаянным. Надежды почти нет, если только мы вскорости не спрячемся и не скроем свой след. А потому мой совет — идти не через горы и не вокруг них, но под ними. По крайней мере, Враг не ждёт, что мы изберём этот путь.
— Мы не знаем, чего ждёт Враг, — возразил Боромир. — Он может следить за всеми тропами. В этом случае входить в Морию — входить в ловушку: едва ли лучше, чем стучаться в ворота Чёрного Замка. Мория не зря зовётся Чёрной.
— Ты судишь о том, чего не знаешь, когда называешь Морию твердыней Саурона, — возразил Гэндальф. — Я — единственный из вас — бывал в донжонах Чёрного Властелина, и то лишь в его древней и меньшей крепости в Дол-Гулдуре. Те, кто входит в ворота Чёрного Замка, не возвращаются. Но я не повёл бы вас в Морию, если бы оттуда не было выхода. Если там есть орки — это может обернуться бедой, тут ты прав. Но большинство орков Мглистого Хребта рассеяны или погибли в Битве Пяти Воинств. Орлы доносят, что они собираются снова; но есть надежда, что Мория пока свободна.
А быть может, там даже есть гномы, и в каком-нибудь глубинном чертоге мы встретим Балина, сына Фундина. Как бы там ни было, надо вступить на путь, избранный нуждой!
— Я вступлю с тобой на этот путь, Гэндальф! — вскричал Гимли. — Пойду и взгляну на залы Дарина, что бы там ни ждало — если ты сможешь отыскать закрытые двери.
— Хорошо, Гимли! — сказал Гэндальф. — Ты ободрил меня. Мы вместе отыщем скрытые двери. И пройдём. В развалинах Царства Гномов гном найдёт дорогу легче, чем эльф, человек или хоббит. Однако я не впервые спущусь в Морию. Я долго искал там Траина, сына Трора, когда он пропал. Я прошел сквозь неё, и вышел живым!
— Я тоже однажды входил во Врата Затенья, — тихо проговорил Арагорн, — но, хотя и я вышел оттуда, память об этом зла. Я не хочу входить в Морию во второй раз.
— Я и в первый не хочу, — сказал Пин.
— А я — и подавно, — пробормотал Сэм.
— Конечно, нет! — сказал Гэндальф. — Кто хочет? Вопрос в другом: кто пойдёт за мной, если я поведу вас туда?
— Я пойду, — привскочил Гимли.
— И я, — тяжело выговорил Арагорн. — Ты шел за мной почти до смерти в снегу, и ни словом не упрекнул меня. Я пойду за тобой — если это последнее предостережение не поколеблет тебя. Я думаю сейчас не о Кольце, не о нас всех — лишь о тебе, Гэндальф. И тебе говорю я: если войдешь во врата Мории — берегись!
— Я не пойду, — сказал Боромир, — если только весь Отряд не будет против меня. Что скажут Леголас и Полурослики? И Хранитель Кольца?
— Я не хочу идти в Морию, — сказал Леголас. Хоббиты молчали. Сэм смотрел на Фродо. Наконец Фродо заговорил.
— Я не хочу идти, — сказал он, — но не хочу и отвергать совета Гэндальфа. Я прошу не решать ничего до утра, пока мы не выспимся. Утром, при свете, принять решение будет легче, чем в этой холодной тьме. Как воет ветер!
После его слов все погрузились в молчаливые раздумья. Они слышали, как ветер шипит меж деревьев и скал, а ночь полнится воем и воплями.
Вдруг Арагорн вскочил на ноги.
— Как воет ветер!.. — воскликнул он. — Он воет волчьими голосами. Волки западнее гор!
— Надо ли ждать утра? — спросил Гэндальф. — Всё, как я сказал. Охота началась! Даже если мы доживём увидеть рассвет, кто захочет теперь идти на юг ночью — с дикими Варгами за спиной?
— Далеко ли Мория? — повернулся к нему Боромир.
— Двери её на юго-западе, милях в пятнадцати воронова полета от Карадраса, а волчьего бега — милях в двадцати.
— Так давайте завтра выступим, как только рассветёт, — сказал Боромир. — Лучше бояться орка, чем слышать волка!
— Верно! — согласился Арагорн, шевельнув мечом. — Но где воет волк — бродит и орк.
— И почему только я не послушался Эльронда? — шепнул Пин Сэму. — Какой из меня боец? Мало во мне, видно, от Бандобраса Бычьего Рыка: от этого воя у меня кровь стынет. Никогда мне не было так скверно.
— У меня душа давно уж в пальцах сидит, господин Пин, — отозвался Сэм. — Но нас ведь всё-таки пока ещё не едят, и не думаю, чтобы съели: с нами тут народ крепкий. Об заклад бьюсь, не согласится старина Гэндальф храниться в волчьем брюхе!
