Гимли шагал теперь впереди, рядом с магом — так хотелось ему попасть в Морию. Они вместе вели Отряд назад, к Горам. Единственная древняя дорога к Мории лежала вдоль русла реки, Сиранноны, что сбегала с обрыва там, где стояли двери Подгорного Царства. Но то ли Гэндальф сбился с пути, то ли край изменился за прошедшие годы: он не нашел реки там, где рассчитывал увидеть её, несколькими милями южнее места, откуда они начали путь.
День клонился к полудню, а Отряд все ещё блуждал в пустынном краю, пробираясь меж голых красных камней. Нигде не было видно блеска воды, ниоткуда не доносился её плеск. Всюду — тусклость и сушь. Путники пали духом. На земле — ни зверя, в небе — ни птицы; а что принесёт им ночь, если застанет их в этой пустыне — никто не осмеливался и думать.
Внезапно Гимли, неутомимо шедший впереди, окликнул их. Он стоял на бугре и указывал вправо. Поспешив вверх, они увидели над собой глубокое и узкое русло. Оно было пусто и тихо, едва ли струйка текла среди коричневых и красных камней на его дне; но по ближнему берегу шла тропа — сильно разрушенная и занесенная, вилась она между стенами и камнями древнего тракта.
— А! Наконец-то! — сказал Гэндальф. — Здесь текла река — Сираннона, Привратница, как её звали. Но что случилось с водой — не знаю; когда-то она была быстрой и шумной. Идём! Надо спешить. Мы задержались.
Отряд устал и сбил ноги; но Путники, устало запинаясь, тащились по ухабистой вьющейся дороге ещё много миль. Солнце покинуло зенит и склонялось к западу. После короткого привала и торопливой еды они снова тронулись в путь. Перед ними тянулись горы, но их тропа лежала в глубоком распадке, и они видели лишь самые высокие гребни и дальние восточные пики.
Наконец они подошли к крутому повороту. Там дорога, до этого ведшая на юг, изгибалась и снова сворачивала к востоку. За углом они увидели низкий обрыв, саженей пяти высотой, с выветренным изломанным краем. Через него с треньканьем переливался ручей — широкая трещина, по которой он бежал, казалась промытой более полноводным и бурным потоком.
— Воистину всё изменилось! — сказал Гэндальф. — Но место то самое. Это всё, что осталось от водопада Приморийский Порог. Если память не изменяет мне, сбоку от него в скале вырублена лестница, а главный тракт уходит влево и несколькими петлями поднимается к плато на вершине. Когда-то там была неглубокая долина — от водопада до самых Стен Мории — и через неё, с дорогой по берегу, текла Сираннона. Пойдем, посмотрим, что там теперь!
Они без труда отыскали каменные ступени, и Гимли быстро взбежал наверх, а за ним — Гэндальф и Фродо. Едва поднявшись, они увидели, что дальше им здесь не пройти и поняли, отчего пересохла Привратница. Позади них закатное солнце полнило стылое западное небо мерцающим золотом. Впереди простиралось тёмное тихое озеро. Ни небо, ни закат не отражались в черной воде. Сираннона вышла из берегов и затопила долину. За жутким озером вставали высокие отвесные скалы, их суровые лики бледнели в угасающем свете — бесстрастные, непроходимые. Ни следа ворот или входа, ни трещинки не смог увидеть Фродо на хмуром камне.
— Там Стены Мории, — сказал Гэндальф, указывая за озеро. — И там некогда стояли Двери, Эльфийский Вход у конца дороги из Падуби, которой мы пришли. Но эта дорога закрыта. Никто из Отряда, полагаю, не захочет переплывать сии мрачные воды на исходе дня. Вид у них преопасный.
— Надо искать дорогу вдоль северной кромки, — сказал Гимли. — Первое, что должен сделать Отряд — подняться по главному тракту и взглянуть, куда он нас приведёт, даже если бы тут не было озера — нашему пони всё равно не взойти по лестнице.
— Но в любом случае взять беднягу в Копи мы не сможем, — сказал Гэндальф. — Путь под горами — тёмный путь, там есть места узкие и крутые, где он не пройдёт — даже если пройдём мы.
— Бедный старина Билл! — вздохнул Фродо. — Об этом я не подумал. И бедный Сэм! Что-то он скажет?..
— Мне жаль их, — сказал Гэндальф. — Старина Билл был полезным товарищем, и мне не по душе бросать его сейчас на произвол судьбы. Если б я шёл сам — я пошел бы налегке, и не стал бы тащить с собою животное, особенно то, которое люблю. Я всё время боялся, что нам придётся избрать этот путь.
День близился к концу, и холодные звёзды сияли высоко над чертой заката, когда Отряд, поспешно вскарабкавшись по откосу, достиг берега озера. В самом широком месте оно казалось не больше двух-трех фарлонгов. Насколько оно вытягивалось к югу — разглядеть было трудно; но его северный край был едва в полумиле от места, где они стояли, и между каменистым хребтом, замыкающим долину, и берегом была полоска сухой земли. Путники заторопились вперёд, потому что от места на дальнем берегу, к которому вёл Гэндальф, их всё ещё отделяло около двух миль, а потом ему надо будет ещё отыскать двери.
