Когда они подошли к северному углу озера, узкая протока преградила им путь. Она была зелёной и застойной — илистая рука, отброшенная к горам. Никто не успел удержать Гимли — он шагнул вперёд, и обнаружил, что воды в протоке едва по щиколотку. Они один за другим двинулись за ним, осторожно, потому что под подёрнутой ряской водой были камни — слизистые и скользкие, а оступаться было опасно. Фродо содрогнулся от отвращения, когда нечистая тёмная вода коснулась его ног.
Едва Сэм — последний из Отряда — вышел, ведя в поводу Билла, на сухую землю на другом берегу, донёсся тихий свист, а за ним — всплеск, точно рыба встревожила спокойную поверхность озера. Быстро обернувшись, они увидели рябь, чёрную в угасающем свете: большие круги широко расходились от дальней точки. Раздался булькающий звук, и всё стихло. Сумерки сгущались; последние искры заката поглотила туча.
Гэндальф быстро шагал вперёд. Остальные едва поспевали за ним. Они добрались до полоски сухой земли меж озером и хребтом — она была узкой, часто не больше двенадцати ярдов шириной, местами её завалили камни, но Путники отыскивали дорогу, вжимаясь в обрыв, стараясь держаться как можно дальше от тёмной воды. Милей южнее они наткнулись на иссохшие заросли падуба. Пни и мёртвые стволы гнили на отмелях и казались остатками древнего кустарника или живой изгороди, что некогда окаймляла дорогу, пересекавшую затопленную долину. Но под самым обрывом стояли, всё ещё живые и крепкие, два высоких дерева — выше всех падубов, какие Фродо когда-либо видел или мог себе представить. Их огромные корни протянулись от стены до воды. Издали, на фоне вздымающихся стен, они казались просто кустами; сейчас они встали над головой — прямые, тёмные, безмолвные, бросив густую тень под ноги путникам, подобные стражам у конца дороги.
— Ну, вот мы и пришли! — сказал Гэндальф. — Эльфийский Тракт из Падуби кончился. Падуб был знаком народа этих мест, и они высадили его здесь, чтобы отметить конец своих владений; ибо Западные Двери были сделаны, главным образом, для торговли с Государями Мории. То были самые счастливые дни, когда разные народы ещё дружили между собой — даже Гномы и Эльфы.
— Не Гномы повинны в том, что дружба эта прервалась, — сказал Гимли.
— Я не слышал, чтобы в этом были повинны Эльфы, — сказал Леголас.
— Я слышал и то, и другое, — сказал Гэндальф, — и не стану сейчас судить об этом. Но я прошу по крайней мере вас, Леголас и Гимли, быть друзьями и помочь мне. Мне нужна помощь вас обоих. Двери закрыты и скрыты, и чем быстрей мы найдём их — тем лучше. Ночь близко! — И обернулся к остальным:
— Пока я ищу, пусть каждый из вас приготовится войти в Копи. Здесь, боюсь, нам придётся проститься с нашим славным носильщиком. Вы должны оставить большую часть тёплой одежды: внутри она вам не понадобится, да и потом, когда мы выйдем на ту сторону и пойдем на юг — тоже. Вместо этого каждый возьмет часть того, что нес пони, особенно еду и бурдюки с водой.
— Но вы же не бросите беднягу Билла одного в этом проклятом месте, господин Гэндальф?! — зло и огорченно вскричал Сэм. — Я не согласен — не оставлю его, и все тут. После того как он столько шел с нами!..
— Мне очень жаль, Сэм, — проговорил маг. — Но когда Двери откроются — не думаю, чтобы ты смог заставить Билла войти внутрь, в темные глубины Мории. Тебе придется выбирать между Биллом и хозяином.
— Он пойдет за господином Фродо дракону в пасть, если я поведу его, — возразил Сэм. — Это ж будет самым что ни на есть настоящим убийством — отпускать его сейчас: волков-то вокруг сколько!
— Надеюсь, это не станет убийством, — сказал Гэндяльф. Он положил руку на голову пони и тихо проговорил: — Иди — да охранит тебя Путеводное Заклятье. Ты мудр и многому научился в Светлояре. Выбирай тропы, где есть трава — тогда доберешься до замка Эльронда или в любое другое место.
Ободрись, Сэм! У него столько же шансов спастись от волков и добраться домой, сколько у нас.
Сэм молча стоял рядом с пони и не отвечал ни слова. Билл, казалось, понимавший, что происходит, негромко пофыркивал, уткнувшись носом в сэмово ухо. Сэм расплакался и завозился с ремнями, снимая с пони мешки и швыряя их наземь. Остальные разбирали вещи, складывая в кучу все, что можно оставить, и деля между собой то, что осталось.
Когда все было сделано, они обернулись к Гэндальфу. Казалось, маг ничего не делает. Он стоял между двух дерев, уставясь на пустую стену меж ними, будто собирался взглядом проделать в ней дыру. Гимли бродил вокруг, то и дело постукивая по камню топором. Леголас прижался к скале, будто вслушиваясь.
— Ну, мы всё сделали и готовы, — сказал Мерри. — Но где Двери? Что-то я их не вижу.
— Гномьи двери не так-то просто увидеть, когда они закрыты, — отозвался Гимли. — Они невидимы, и собственные господа не могут ни найти, ни открыть их, если секрет утрачен.
— Но эти Двери не были тайными, известными только гномам, — сказал Гэндальф, внезапно возвращаясь к действительности и оборачиваясь. — Если только мир не изменился совсем, глаза, знающие, что искать, могут увидеть знаки.
