— Что правда то правда! — сказал Сэм. — Я так скажу: есть эльфы и эльфы. Они, конечно, все довольно эльфийские — но не все — одно. Этот вот народ — не скитаются, где ни попадя, дома живут, и вроде совсем как мы: привязаны к здешним местам, больше даже, чем хоббиты к Краю… То ли они свою землю под себя подогнали, то земля — их, сразу и не скажешь, если вы меня понимаете. Здесь все дивно и чудно — и тихо. Ничего не изменяется и никто, кажись, не хочет, чтобы изменялось. Ежели тут и есть какое волшебство, так оно глубоко запрятано — его не пощупаешь, так сказать.
— Ты его видишь и чувствуешь, — сказал Фродо.
— Ну и что ж, — уперся Сэм, — если я не вижу как и кто это делает. Это вам не фейерверки бедняги Гэндальфа. Почему-то мы за все эти дни не видали ни Владыку, ни Владычицу… А ведь, мнится мне, она может делать чудеса — ежели захочет, конечно. А уж как бы мне хотелось поглядеть на эльфийские чудеса, господин Фродо!
— Мне — нет, — сказал Фродо. — Мне и так хорошо. Я спокоен. А потерял я не фейерверки Гэндальфа, а его густые брови, его вспыльчивый нрав, его голос.
— Вы, конечно, правы, — согласился Сэм. — Вы не думайте, я не ругаю никого. Я просто всегда хотел увидеть волшебство, о каком в сказках говорится — а о лучшей земле, чем эта, я и не слыхивал. Вроде как дома — и одновременно как праздник, если вы меня понимаете. И уходить мне не хочется… Все равно я начинаю чувствовать, что ежели нам идти дальше — так лучше распрощаться сразу.
Труднее всего закончить дело, за которое и не принимался, как мой старик говорит. Да и не думаю я, что народ этот может еще чем нам помочь — волшебством или без него. Вот как уйдем мы из этих краев — так не раз о Гэндальфе вспомним да пожалеем.
— Боюсь, ты даже слишком прав, Сэм, — вздохнул Фродо. — Однако очень надеюсь, что перед уходом мы увидим Владычицу еще раз.
И как бы в ответ на свои слова, они увидели Владычицу Галадриэль. Высокая, белая и прекрасная, она шла меж деревьев. Она не сказала ни слова, но поманила их за собой.
Свернув в сторону, она повела их к южным склонам холма Карас-Галадона и, миновав высокую живую изгородь, они вошли в сад. Деревья там не росли, и сад был открыт небу. Вечерняя звезда уже взошла и сияла белым огнем над западными лесами. По долгой пологой лестнице Владычица сошла в глубокий зеленый овраг, по которому с ворчанием бежал ручей, берущий начало из фонтана на холме. На дне оврага, на низком основании, стояла высеченная в форме ветвистого дерева чаша, широкая и мелкая, а рядом — серебряный кувшин.
Галадриэль до краев наполнила чашу водой из ручья, дохнула на нее и, когда вода успокоилась, заговорила.
— Это Зеркало Галадриэли, — проговорила она. — Я привела вас сюда, чтобы вы могли заглянуть в него, если пожелаете.
Воздух был тих, овраг темен, а Владычица Эльфов рядом с хоббитами — высока и бледна.
— Зачем нам смотреть в него и что мы увидим? — с благоговейным трепетом спросил Фродо.
— Я могу приказать Зеркалу явить многое, — отвечала она. — И некоторым могу показать то, что они желают. Однако интересней видения, которые Зеркало являет не по приказу — они часто странны и более полезны чем то, что мы хотим узреть. Что ты увидишь, если оставишь Зеркало свободным, я не знаю. Ибо оно показывает что было, что есть и что может быть. Но даже мудрейший не всегда может сказать, видел он прошлое, настоящее или будущее. Ты хочешь взглянуть?
Фродо не ответил.
— А ты? — сказала она, поворачиваясь к Сэму. — Это ведь то, что твой народ зовет волшебством — хоть я и не совсем понимаю, что вы имеете в виду; тем же словом называете вы и уловки Врага. Но это, если хочешь, волшебство Галадриэли. Не ты ли говорил, что хочешь увидеть эльфийское чудо?
— Хочу, — Сэм колебался между страхом и любопытством. — Я, пожалуй, взгляну одним глазком — с вашего позволения, госпожа. Хотелось бы мне поглядеть, что делается дома, — сказал он Фродо. — Я, кажется, сто лет как оттуда ушел… Ну да что тут увидишь — звезды, небось, или еще что непонятное…
— Смотри же, — с тихим смехом сказала Галадриэль. — Смотри — и увидишь. Не касайся воды!
Сэм вскарабкался на подножие и наклонился над чашей. Вода в ней казалась тяжелой и темной. В ней отражались звезды.
— А я что говорил? Звездочки небесные… — протянул он — и вдруг глубоко вздохнул: звезды пропали. Зеркало посерело, точно отдернулась темная пелена, а потом и совсем очистилось. В нем сияло солнце, и ветки дерева качались и дрожали под ветром. Но прежде, чем Сэм успел сообразить, что он видит — свет померк; теперь он видел Фродо: хозяин с бледным лицом лежал под темной отвесной скалой и крепко спал. Потом Сэм увидел себя: он шел по еле освещенному проходу и взбирался по бесконечной винтовой лестнице. Внезапно он понял, что ищет что-то, но что — он не знал. Как сон, видение растаяло и вернулось — он снова видел деревья. Но на сей раз они не были так близки, и он смог разглядеть, что происходит: они не качались под ветром — они падали, валились на землю.
